Книга Огненные рельсы, страница 20 – Сергей Иванович Зверев

— Эй, земляк, – окликнул Романчук пожилого хромого мужчину, ковылявшего мимо. – А что там горит? Нешто пожар был?

— А что горит, то уже сгорело, – отмахнулся прохожий, даже не глянув на Романчука, и заторопился уйти поскорее от любопытного незнакомца.

«Понятно, – подумал партизан, – разговорчивость здесь не пользуется спросом. Это и так понятно. Ну, значит, надо пройти мимо и посмотреть. Ох, нет, не нравится мне этот дым. Бедой он пахнет». Не спеша покуривая, Романчук двинулся в ту сторону, где виднелся дым. Ему очень хотелось как-то слиться с прохожими или показать свою ущербность, которая не вызывает у постороннего наблюдателя чувства тревоги. Но пограничник хорошо знал и другое. Любая яркая попытка внешне измениться, как, например, изображение хромоты, приводит как раз к тому, что тебя запомнят, обратят на тебя внимание. Хромой скорее привлечет к себе внимание, чем человек с нормальной походкой.

От дома Пелагеи не осталось ничего, если не считать груды обгоревших бревен и двух почерневших деревьев, росших во дворе. Сердце капитана сжалось от горя: неужели все погибли? Как же так, почему? Зоя, мальчик, женщина, которая… Романчук стоял и смотрел на остатки пожарища, покуривая с ничего не выражающим лицом. Но быстро он понял, что глазеть нельзя, это вызовет интерес к его личности, подозрение. И партизан двинулся дальше, бросив недокуренную самокрутку. Во рту было горько не от табака, от горя.

Романчук пошел туда, где, скорее всего, можно узнать новости: на рынок. Пара стихийных рынков в Ивацевичах образовалась на окраинах. Но и в центре на старом базаре, который издавна назывался «сенным», среди людей можно было услышать кое-что о происходящем в городе. Но до рынка Романчук не дошел. Прямо на привокзальной площади стояла виселица – самая обычная перекладина между двумя вкопанными столбами. И на ней в нижнем белье висели два тела. Одно принадлежало мужчине лет тридцати, одетому в кальсоны и нательную рубаху, второе – пожилой женщине в сорочке и юбке. Несмотря на то что седые волосы раскосматились и почти закрывали лицо, в женщине Романчук узнал тетку Пелагею. Что произошло, кто этот мужчина? И за что их так… Нет, видимо, не пытали, а расстреляли или убили во время перестрелки. У мужчины на рубахе темнели два пятна на груди. У Пелагеи одно на животе и кровь на голове. Их повесили для устрашения уже мертвыми. Других мыслей у пограничника не было. Трудно понять мотив жестокости тех, кто не считает других людьми.

Буквально через сто метров Романчук увидел на столбе бумажку, угол которой трепало ветром. Написано по-русски и по-белорусски. Разыскивается девушка, на вид 20 лет, с мальчиком, которому на вид около десяти лет. Опасные партизаны, убийцы. За сообщение об их местонахождении полагается денежное вознаграждение. Романчук читал, а сердце его тихо ликовало. А нате вам, выкусите. Зою-то вы не поймали. Ушла девчонка! Молодчина, спаслась все же. И потом, уже толкаясь на рынке, примеряясь к валенкам и шерстяным носкам, партизан услышал о том, как позапрошлой ночью стреляли у станции, а один из полицаев взбунтовался против немцев и стал в них стрелять. А хозяйку дома тоже убили вместе с этим парнем. Так и повесили обоих на площади. А что и почему, неизвестно! Любопытно, что никто из жителей городка, так горячо обсуждавших это событие, не упоминал девушку и мальчика. Почему? То, что не поймали их – это понятно. Но это говорит еще и о том, что соседи не видели Зою, значит, она вела себя правильно, соблюдала конспирацию. Но немцы все же узнали о ней откуда-то, раз разыскивают ее.