Книга Проклятие бронзовой лампы, страница 16 – Джон Диксон Карр

— Знаете, что я вам скажу, миссис Помфрет?

— Что, мистер Бенсон?

— По-моему, – рассудительно молвил дворецкий, – я человек не суеверный.

— Уж надеюсь, что так, мистер Бенсон! – потрясенно воскликнула миссис Помфрет.

— И все же – признаюсь! – я выдохнул с облегчением, узнав, что ее светлость благополучно вернулась в Англию.

(Нет, вы только подумайте! Секретничают!)

По телу миссис Помфрет пробежала легкая дрожь, вызванная не дробью дождя на оконных стеклах и не тускло-белой молнией, озарившей мокрый парк, – хотя жаль бедных садовников, вынужденных работать в столь скверную погоду! В камине жарко горел уголь, да и в каждой комнате завывал, изгоняя сырость, собственный очаг. Пламя освещало уютную каморку, бросая отблески на столовое серебро за дверьми застекленных шкафов.

Миссис Помфрет подалась вперед:

— Если позволите, мистер Бенсон, у меня один вопрос…

— Так задайте его, миссис Помфрет! – Бенсон простер руки к огню. – Непременно задайте!

— Почему, – спросила миссис Помфрет, – ее светлость остановилась в Лондоне? Если верить прессе – по крайней мере, той газете, которую я читала, – она уже две недели как в Англии.

— Если точнее, – заметил педантичный Бенсон, – она вернулась пятнадцатого апреля.

— Так почему же она не едет сюда, в Северн-Холл, если ничего не боится?

При этих зловещих словах – «ничего не боится» – благорасположенность Бенсона слегка уменьшилась.

— По-моему, ее светлости будет не очень уютно, – продолжила миссис Помфрет. – Бесова туча слуг, которых я впервые вижу, и еще нерадивый нахал-водопроводчик, да и территория, уж простите, не в лучшем состоянии. Но хотя бы…

— Хотя бы? – вежливо подсказал Бенсон.

— Ну, я… – замялась миссис Помфрет, толком не зная, что хочет сказать.

— Мы открыли Северн-Холл всего лишь три дня назад, – указал Бенсон. – И, – он кашлянул, – в Лондоне мистер Кит Фаррелл.

— Ах! – отозвалась миссис Помфрет. – Вот бы узнать, когда ее светлость и мистер Фаррелл…

— Нет, миссис Помфрет, – дружелюбно, но строго перебил ее дворецкий. – Пожалуй, об этом лучше не спрашивать.

— Поверьте, я не хотела никого обидеть! – приосанилась миссис Помфрет.

— А никто и не обиделся, – просиял Бенсон, вновь олицетворяя само дружелюбие. – Что касается ее светлости, миссис Помфрет, переживать незачем. В свое время она присоединится к нам. Также, зная ее светлость, могу заверить, что она предупредит нас заранее. Подготовьте подходящий…

На тумбочке у камина зазвонил телефон.

Не появилось ли, спросила себя миссис Помфрет, в поведении мистера Бенсона некой тревожности, когда он встал, чтобы ответить на звонок? Так или иначе, ей открылось пророческое видение – из тех, о которых она будет говорить до скончания своих дней.

Миссис Помфрет также поднялась на ноги и глянула в зеркало за часами над камином. Неплохо сохранившаяся дама пятидесяти лет, не сказать что непривлекательная, и, кроме нее, только одна женщина на свете знала, что каштановые волосы у миссис Помфрет не от природы, а окрашены в этот цвет.

Она услышала слова Бенсона: «Телеграмма? Будьте добры, вы не могли бы прочесть?» – а затем голос работника почты мистера Голдинга, старательно читавшего текст, тоненький звук в перегретой комнате. Бенсон повторил услышанное, но Элизабет Помфрет, потрясенная до глубины души (что ей вовсе не понравилось), уже догадалась, в чем дело.