Книга Проклятие бронзовой лампы, страница 4 – Джон Диксон Карр

Сэнди хлопнул себя по лбу.

— Ну хватит, дурачина! Он мне в дедушки годится!

— Как его зовут?

— Мерривейл. Сэр Генри Мерривейл.

Несмотря на беспокойство в темно-карих глазах, Элен с довольным лицом откинулась на спинку кресла и принялась рассматривать угол потолка, будто вспоминая нечто приятное. Некоторые подтвердили бы, что присутствие сэра Генри Мерривейла, пусть зачастую раздраженного, а иногда разгневанного, прекрасно снимает любое напряжение.

— Предполагается, что он приехал на лечение, – объяснила девушка, – хотя на деле этот человек совершенно здоров. Он сказал, что завтра уезжает, поскольку здесь его облапошивают на каждом шагу. Это сказывается на кровяном давлении и сводит на нет всю пользу от здешнего климата. Ну а пока что он собирает толстенный журнал с вырезками…

— С вырезками?

— С вырезками из газет, как-то связанными с его персоной. За много-много лет. Сэнди, этот журнал, он совершенно бесценный! Он…

На столике у рояля затрезвонил телефон.

Повисла недолгая пауза, будто ни Сэнди, ни Элен Лоринг не желали двинуться с места. Затем девушка вскочила, бросилась к телефону и сняла трубку. Хотя ее лицо оказалось в тени, Сэнди видел, как сверкнули ее глаза.

— Твой отец? – спросил он.

— Нет. – Элен накрыла микрофон ладонью. – Это доктор Макбейн, звонит из больницы. Отец… уже едет сюда.

В трубке продолжал звучать тоненький голос, но Сэнди не мог разобрать слов. Этот монолог казался нескончаемым. Он страшно действовал на нервы. За это время можно было передать штук тридцать сообщений. Наконец Элен повесила трубку на рычаг – с дребезгом, намекающим на дрожь в руке, – а затем сообщила:

— Профессор Гилрей умер.

Предвечерний свет за окном уже сменился сумерками. Еще немного, и придет время магриба, призыва к вечерней молитве после захода солнца, и она разнесется с минаретов каждой мечети Каира. Комнату – странно, что вы заметили это только сейчас, – недавно отремонтировали, и от удушливого запаха краски и полироли и даже затхлости желтой атласной драпировки сжималась грудь.

— Это невозможно! – вскочил со стула Сэнди.

Девушка лишь пожала плечами.

— Говорю же, Элен, это невозможно! Укус скорпиона? Он не опаснее, чем… чем… – Сэнди замялся в безуспешном поиске подходящего сравнения. – Наверняка он умер по другой причине!

— Но все же умер, – повторила Элен. – И ты знаешь, о чем теперь станут говорить.

— Да. Знаю.

— О проклятии гробницы Херихора уже ходят слухи. Я даже читала статью с предупреждением насчет бронзовой лампы. – Элен сжала кулаки. – После всех отцовских проблем… Это уже слишком!

Распахнулась и захлопнулась дверь. Из прихожей донеслись неспешные шаги. Затем открылась дверь гостиной – и закрылась за спиной у человека, за несколько часов постаревшего на много лет.

Джон Лоринг, четвертый граф Северн, был крепким мужчиной среднего роста, с жилистым телом, костистыми руками и лицом, выгоревшим на солнце до состояния дубленой кожи, на фоне которой в серо-стальных волосах и аккуратно подстриженных усиках проглядывало нечто мышиное. Две глубокие морщины на щеках, вдоль усов, от ноздрей до нижней челюсти, придавали ему суровый вид, противоречивший характеру графа. Он подошел к желтому дивану и сел, понурив плечи, а несколькими секундами позже поднял глаза и тихо спросил: