Книга Черная королева, страница 124 – Андреас Грубер

— Где он? – прошептала она.

Хогарт выпрямился. Стволом пистолета он указал на дверной проем и опустил луч своего фонарика. На пороге лежало рваное пальто. Пальто Ломега! Он был в нем во время похищения Веселого, заснятого камерой видеонаблюдения банкомата. Рядом с пальто на полу стоял проигрыватель, длинный провод змеился по плитке и исчезал в темноте. Хогарт подошел ближе и осветил устройство фонариком. Это был немецкий проигрыватель в деревянном корпусе начала 1960-х годов. Вращаясь, покоробленная виниловая пластинка отбрасывала колеблющиеся блики света. Головка звукоснимателя поднималась и опускалась, словно подхваченная волнами, а сапфировая игла, скользя по звуковым канавкам, добавляла к музыке громкое потрескивание. Ивона уже отвела ногу, чтобы заставить проигрыватель замолчать, но Хогарт оказался проворнее. Он наклонился и поднял звукосниматель.

Мелодия тут же оборвалась. Лишь завывание ветра проникало в комнату через дыру в стене.

Хогарт затаил дыхание. Ивона молчала. Они крадучись подошли к открытой двери, за которой раздавались шорохи и шепот. Держа пистолеты наготове, они переступили порог. Столы и стулья были сдвинуты к ближайшей стене. В дальнем конце комнаты в позе эмбриона скорчился мужчина. Он был одет в мятый серый костюм и боролся с кляпом во рту и сковывающими его тело путами. Но он издал лишь глухой стон и беспомощно задергал ногами. Над ним склонилась худая фигура в джинсах и сером свитере с надвинутым капюшоном. Это мог быть только Миха. В одной руке он держал малокалиберный пистолет, другой возился с кляпом и наручниками старшего мужчины. Хогарта раздражало монотонное нытье молодого человека. Что, черт возьми, они делают?

Хогарт положил фонарик на пол так, чтобы он светил прямо в лицо мужчине. И сразу узнал его. Это был доктор Ярослав Зайиц! Его щеки были покрыты синяками, а черные набриолиненные пряди прилипли к мокрому от пота лбу. Очки в роговой оправе сидели криво, одна дужка была надломлена. В тот миг, когда луч фонарика попал прямо ему в лицо, он моргнул. Хогарт заметил на глазах доктора слезы; вероятно, он не понимал, зачем родной сын притащил его сюда.

Хогарт медленно подошел, обеими руками держа пистолет.

Ивона следовала за ним. Ее пистолет тоже был направлен на Миху.

— Антонин Ломег! Бросай оружие! Руки за голову, лицом в пол! – приказала она по-чешски.

Щеки и челюсть Ярослава Зайица зашевелились, но из-под кожаного кляпа вырвался лишь приглушенный стон. Тряпка под кляпом слишком глубоко застряла у него в горле. Его лицо покраснело, очки запотели. Имени Антонин Ломег он, скорее всего, никогда не слышал. Наверняка он не имел ни малейшего представления о двойной жизни своего сына.

Ивона повторила приказ, на этот раз громче, но молодой человек не отреагировал. Он отчаянно теребил кандалы свободной рукой, как будто сам не понимал, почему его отец лежит здесь.

— Ломег! – крикнула Ивона.

— Это не Ломег, – прошептал Хогарт.

Он подкрался ближе. Его палец лежал на спусковом крючке снятого с предохранителя пистолета. При малейшем подозрительном движении он нажмет на спуск и всадит последнюю пулю в плечо Михи. Но юноша был полностью поглощен отцом. Хогарт наклонился ниже, чтобы заглянуть под капюшон. Он увидел блеск очков в стальной оправе. За ними он увидел то же лицо, которое уже видел на полуострове Кампа и в доме доктора Зайица.