Книга Гранитная гавань, страница 8 – Питер Николс

Хад Стрэдлинг, чья серия романов под названием «Сельдь и вино из бузины» об эпохе Великой депрессии и четырех сестрах, женах рыбаков штата Мэн, живущих у залива Пенобскот, принесла ему большой успех. Хад даже повесил возле сарая, где писал, табличку с надписью: «Хадсон Стрэндлинг, писатель, отмеченный “Нью-Йорк Таймс”». Его фанаты и просто туристы останавливались возле этой таблички, заходили в сарай, покупали книги Хада и фотографировались с ним.

Мэри Луиза Ралстон, автор настоящего бестселлера «Нью-Йорк Таймс» под названием «Лето на Мохигане» – о том, как художница, пережившая тяжелый развод, полюбила ветерана вьетнамской войны, орнитолога, приехавшего считать цапель на прибрежном острове. Впоследствии Мэри Луиза опубликовала еще два романа, «Падение Айлборо» и «Остров Верхнего Равноденствия». Они тоже стали бестселлерами «Нью-Йорк Таймс», и Алекс сомневался, что предложение Гленна ее заинтересует.

Хэтч Сторнуэ с гладковыбритым лицом и густыми бакенбардами, как у капитанов китобойных судов, автор двадцати или тридцати тоненьких книжек и монографий о морских тайнах и кораблекрушениях. Его стиль, «густой, как похлебка из лобстера», возможно, не вполне соответствовал ожиданиям Исторического общества, но его исследовательские навыки и знание местной истории были неоспоримы.

Что касается литературных успехов Алекса, они не были оценены издателями и не имели никакого отношения к штату Мэн: действие двух его романов происходило в рабочем пригороде Манчестера, где он вырос, в первые годы нового тысячелетия. Но один из них, «Своллоу-стрит», вошел в шорт-лист Букеровской премии, а журнал «Гранта» однажды включил его в список лучших британских романистов моложе тридцати лет.

Он допил кофе, проехал по Юнион-стрит и припарковался перед зданием Исторического общества.

— Добрый день, Алекс.

Гленн Белл сам открыл дверь, улыбнулся, сжал руку Алекса в своей ладони и повел его по длинному коридору, увешанному картами и картинами маслом.

Гленн и его жена Тинкер, оставившая себе девичью фамилию, Фокс, хотя ее все равно все называли Тинкер Белл^[4], были в Гранитной гавани влиятельной парой. Деньги Тинкер позволяли ей входить в городской совет; Гленну – быть активным членом Ротари-клуба, Ассоциации водораздела Мегантика, директором Исторического общества; им обоим – щедро жертвовать большие суммы в пользу библиотек, литературных и художественных фестивалей, а еще – делать косметические операции. Их лица после подтяжек стали гладкими, блестящими масками. Сегодня утром редеющие волосы Гленна отливали каштановым, и на коже головы все еще виднелись следы краски.

— Вы здесь раньше были?

— Да.

Гленн, казалось, не услышал.

— Интереснейшее место. Давайте прогуляемся.

Он провел Алекса по великолепным комнатам, где огромные, от пола до потолка, шкафы были заставлены книгами без переплетов, и в кожаных переплетах, и в синих и зеленых тканевых; между шкафами висели старые морские карты, фотографии, пейзажи побережья штата Мэн, прозрачного в сумерках, – морские брызги разбивались о неподатливый гранит.

Экскурсия завершилась в кабинете Гленна.

— Ну как, подумали насчет работы?

Телефон в кармане куртки Алекса громко завибрировал.

— Возьметесь?

— Да, конечно, – ответил Алекс. – Я думал об этом, я… с радостью возьмусь.