Книга Люблю, мама, страница 70 – Илиана Ксандер

Я едва выдерживаю, а Тоня очень неплохо справляется с ситуацией. Время от времени ездит в город – даже не знаю зачем. Я готов находиться где угодно, лишь бы не в одной комнате с Лиззи. Все чаще уношу ребенка от нее. Я больше ей не доверяю.

Это настоящий ад – психически и эмоционально.

— Так нельзя, – говорю Тоне как-то вечером, пока мы ужинаем на кухне. Отнюдь не в первый раз я завожу такой разговор.

Тоня глядит на меня с упреком.

— Тебе надо было быть осторожнее с Лиззи! Если б она тебя не выследила, то не заявилась бы сюда.

— Так это моя вина?

— А чья, моя, что ли?

— Я не хотел оставаться с ней.

— Ия этого не хотела, Бен. Но знаешь что? Нам надо на что-то жить, а у тебя нет работы, и я не собираюсь всю жизнь вкалывать официанткой, пока она… – Тоня тычет пальцем в сторону спальни, – наслаждается, пишет книги и получает миллионы. Она убийца. Она убила Брендона и остальных.

Мне не надо напоминать, на что способна Лиззи.

Бросаю взгляд на ребенка в люльке. Маккензи очень спокойная – спит, ест, снова спит и снова ест. Ненавижу запах подгузников. И запах ребенка. Но малышка в этом не виновата.

Я снова поворачиваюсь к Тоне.

С волосами цвета воронова крыла она выглядит по-другому. Сходство с Лиззи полное, если смотреть с расстояния, – те же волосы, та же фигура. Это странно и тоже внушает мне страх.

Тоня встает из-за стола и идет подогреть ребенку бутылочку.

— Я сегодня подежурю первой. Можешь поспать.

Она говорит это так равнодушно, будто теперь это наша новая норма. Начинаю думать, что так оно и есть.

Ненавижу все это. Бунгало, Лиззи в спальне, похожую на зомби, гостиную с двумя протертыми диванами, на которых мы с Тоней спим, детскую люльку, которую мы таскаем по дому, чтобы держать Маккензи в поле зрения. Я ничего этого не хотел.

Но и деваться мне некуда.

На следующий день, рано утром, Тоня говорит мне, что мы едем в город.

— Вдвоем? А как же…

— Ребенок с нами.

Сбитый с толку, я смотрю на нее. Она встречается со мной взглядом.

— Что, Бен? Нам надо зарегистрировать ребенка и домашние роды. Ты же не думал, что заявишься в детскую клинику с ребенком, но без матери? Лжец из тебя никакой.

Прежде чем уехать, Тоня кормит Лиззи с ложечки. Я не смотрю, даже не захожу к ним. Слышу приглушенное бормотание Лиззи, но не хочу знать, что там происходит. Все это ужасно. Но может, Тоня права… Мы облажались, и ничего уже не исправишь. Остается лишь идти вперед.

Я выношу Маккензи на улицу, на крыльцо, и смотрю, как она спит, пока не показывается Тоня. При виде ее у меня невольно распахиваются глаза.

— Вот это да!

Она вся наряжена, на губах – алая помада. Для любого, кто не знал Лиззи близко, Тоня вполне сойдет за нее.

Мы запираем дом, потом накладываем дополнительный засов на случай, если Лиззи надумает сбежать, хотя вряд ли она на это способна.

Прежде чем отъехать, я бросаю еще один взгляд на дверь с засовом. Внезапно мне приходит в голову, что мы не просто выжидаем, пока ситуация наладится. Мы держим Лиззи в плену.

Бен

Мы останавливаемся возле колледжа, и Тоня заходит в интернет-кафе проверить электронную почту. Возвращается она сияющая:

— Через четыре дня полечу в Нью-Йорк. Мне прислали билеты.

Она триумфально машет в воздухе распечатками.

Я не отвечаю. Это безумие, но Тоня – единственная, кто сможет под чужой личиной провести встречу с издателями, к которым летит.