Книга Темная тайна художника, страница 43 – Моника Фет

— Это кабинет, — пояснила Ютта и остановилась на пороге.

Какая красивая комната. Значит, это здесь Имке Тальхайм пишет свои романы. Здесь проводит большую часть своего времени. Берту показалось, что он даже чувствует ее мысли, которые все еще витали в этой комнате.

Берт внимательно осмотрелся и записал свои наблюдения. Он на некоторое время задержался у окна. Даже здесь чувствовалось, что на улице крепчает мороз. Бескрайние белоснежные просторы, насколько хватало глаз. Посреди этого белого безмолвия ястреб, неподвижно сидевший на заборе, казался скульптурой из темного льда.

Сейчас все выглядело совсем не так, как летом. Длинным, знойным летом, никак не желавшим заканчиваться. Тогда на лугах мирно паслись овцы. Берт слышал их негромкое блеяние и монотонное журчание ручья. Ведь все это было так недавно. Его мечты расправили крылья, взмыли ввысь и разбились вдребезги.

Какое-то время он даже считал, что это вполне возможно — Имке и он. Он уже приготовил слова, которые скажет при расставании Марго и детям. Прощальные слова. Мучился от угрызений совести и страдал как последний пес.

Неужели он действительно был готов уйти из семьи?

У него оказалась слишком богатая фантазия, именно в этом заключалась его проблема. Улыбнувшись, Берт повернулся к Ютте, которая стояла прислонясь к дверному косяку. Она скрестила руки на груди, ссутулив плечи, словно ей холодно.

— С этим покончено, — сказал полицейский, осознавая двусмысленность своих слов. — Продолжим осмотр.

Спальня Имке Тальхайм оказалась именно такой, какой он ее себе и представлял: минимум мебели, от которой веяло холодной элегантностью. Она очень подходила Имке, ее красоте и интеллигентности. В спальне, как и во всех остальных комнатах, тоже имелись книги, правда, не так много. Берт прочел несколько названий. Среди них не оказалось ни одного детектива.

Даже тот беспорядок, который устроили взломщики, не смог нарушить покоя этой комнаты. Берт смотрел на разбросанные по полу полотенца и женское белье с чувством стыда, словно не имел права видеть это. «Ведь я же полицейский, — сказал он себе. — То, что я сейчас делаю, является частью моей работы».

И у Ютты, по-видимому, возникло чувство, будто они нарушили сферу частной жизни ее матери. Она быстро собрала с пола разбросанное белье и затолкала его в шкаф.

— Мать все постирает, — сказала она, — я знаю это. Не только то, что валяется на полу. Сама мысль, что посторонние мужчины копались грязными руками в ее вещах, отвратительна.

Берт не стал возражать, хотя по своему опыту знал, что взломщиками могут быть и женщины. Насильственное вторжение в частную жизнь другого человека всегда отвратительно, кем бы ни были грабители.

— Хотите чашечку кофе? — спросила Ютта. Она уже полностью взяла себя в руки. Щеки немного порозовели, к ней вернулась и свойственная ей живость, которую так ценил Берт. — Я могла бы его быстренько сварить.

— С удовольствием. — Берт сунул блокнот в карман пиджака и пошел вслед за Юттой на кухню. Кошки, лениво потягиваясь, устроились на полу в прихожей. Берт позавидовал им. Беззаботности, с которой они проводили время, и тому, что они могли проживать под одной крышей с такой удивительной женщиной, как Имке Тальхайм.

— Или вы предпочитаете кофе эспрессо?