Книга Разумовский, страница 70 – Кирилл Кутузов

Разумовский несколько раз перечитал файл, в котором перечислялись «лишние люди»: те, кто знал про него то, чего знать был не должен. Почти напротив каждой фамилии стоял крестик. Означал известно что. Многие люди из прошлого оказали Разумовскому услугу и вовремя погибли сами. Кое-кого — парочку однокурсников, например, с которыми Разумовский когда-то совершенно зря откровенничал, — пришлось немного подтолкнуть. Было жалко убивать журналистов, которых он ещё до запуска Vmeste нанял для того, чтобы подчистили те хвосты, о которых сам он мог забыть, — но он убедил себя в том, что и на них висит грех, который Чумной Доктор прощать не станет. Разу-мовский простил бы, но Чумной Доктор — нет.

В общем, в списке осталась всего одна фамилия.

Бехтиев в эпопее с «Садом Грешников» был замешан, можно сказать, по касательной, но с его фигурой в голове у Разумовского выстраивалось столько удобных образу Чумного Доктора параллелей, что без поэтичной казни обойтись было просто нельзя. Он уже придумал место — строящийся торговый центр Бехтиева «Лондон-Сити», идеальный намёк на лондонский пожар, что бушевал во время эпидемии чумы. Разумовский написал стих, самый красивый за последнее время. Убить Бехтиева нужно было хотя бы ради того, чтобы раскидать вокруг его тела листовки, на которых будет написано:

Когда способ казни подсказывает сама рифма, спорить с ней — грех.

Поэтому набрал номер. В трубке отозвался уставший низкий голос.

— Алё. Внимательно. Говорите, Сергей, — Бехтиев слушает!

* * *

Бехтиева Разумовский мучить не стал. Даже дал напоследок полюбоваться видами с высоты последнего на данный момент этажа строящегося торгового центра «Лондон-Сити». Дежурный разговор про строительство штаб-квартиры Vmeste. Разумовский говорил, что хочет отгрохать огромного стеклянного исполина, чтобы отовсюду было его видно. Знал, что Бехтиеву такое понравится. В общем, можно сказать, что застройщик умер счастливым. Один укол — от того же яда погиб Зильченко. Мгновенная смерть, удобно.

Потом Разумовский быстро переоделся в Чумного Доктора: вывернул плащ фиолетовой стороной, скрыл лицо за маской. Вдруг с земли кто заметит, как силуэт с птичьей головой распинает труп, — хорошая сплетня выйдет. А затем уже начались хлопоты, малые и большие.

Малые были вот какие: Разумовский думал, что на стройке везде валяются молотки и гвозди, какие захочешь. А вот ничего подобного. Пилы лежали, ломики какие-то, а гвоздей и молотков не было. Чем распинать-то? А если не распять — глупо вый-дет, в стихе-то уже всё написано про распятие. В конечном итоге с горем пополам примотал руки Бехтиева какими-то стяжками к балкам лесов. Вроде висит, не падает. Под ноги трупу кинул несколько листовок. Запалил из деревяшек и опилок пару костров, чтобы привлечь к трупу внимание. (Если поджечь тело, оно рухнет, и распятия не получится.) Уже когда заалело пламя и повалил едкий дым (видимо, в огонь что-то кроме досок попало), Разумовский заметил монтажный пистолет — такая штуковина, гвозди забивать. Во время строительства «Сада Грешников» рабочие называли их «гвоздомётами». Вот, оказывается, и у отребья чему-то можно научиться. Взял гвоздомёт в руку. Подумал: а если ещё гвоздями закрепить тело? Нет, тогда придётся стяжки отвязывать, потому что распятие с двойным креплением — это уже чересчур.