Онлайн книга «Разумовский»
|
В себе дробиться Нам не годится, — шептал под нос Разумовский, которому поэзия жизни, снова забурлившей в полную силу, нашёптывала поэзию букв. У «Гражданина» должна была существовать только одна группа. Там приходилось вести жёсткую модерацию — отсекать людей с петициями и программами: никакого конструктива, только эмоции. Ещё удалял весь фанарт — всех этих бесконечных бледных юношей в птичьих масках, которых сотнями слали в предложку. Нет, он себя не таким видел. А значит, и остальной мир не должен себя обманывать. Только схематичное изображение настоящей маски, дизайн которой он тоже успел слить в сеть. Пускай распространяется как символ. От важной работы Разумовского отвлёк телефонный звонок. Номер не определился. Если Разумовский разбирается в людях, то это пра… — Алё, Серёга? Сорокин говорит. Ты видел, что с Кирюхой сделали? Я, как узнал, сразу одноразовую трубу взял, пошёл тебе звонить. Это ж полный беспредел! Надо что-то делать… Я потыкался по своим каналам — никто ничё не знает… — Иван, успокойся. Я уже задействовал все свои ресурсы. Мы найдём этого «Гражданина» и выпустим ему кишки за Кирилла. Я тебе обещаю. Теперь слушай меня: дай мне немного времени, я соберу сведения и встречусь с тобой. Сам скажу, где и когда. Но тайком. Сам понимаешь… — Да, конечно, чего непонятного. Я, это… рад, что ты вписываешься. Накажем гада своей властью! И это… Чисто в порядке идейки: пробей, может, это ритуальное убийство. А то я читал: бывает, что жи… Сбросил звонок. Хотел снова сесть за редактирование предложки, но потом понял, что это подождёт. Раз Сорокин тоже заглотил крючок, нужно скорее писать стих про него. Ещё не хватало, чтобы на пути правосудия встал творческий кризис. * * * Когда расправлялся с Сорокиным, немного пощекотал себе нервы. Гречкина убирал так, чтобы наверняка, а здесь просто понадеялся на силу рук и природную ловкость. Назначил прапорщику встречу в месте, которое он никак с Разумовским связать не мог: у мастерской, в которой тот работал над скульптурами для «Сада Грешников». Искусство и резня проходили у Разумовского в жизни по разным статьям отчётности, и знакомых из двух этих миров он предпочитал друг с другом не пересекать. Где-то посередине находился один только Бехтиев, но и в разговорах с ним Разумовский никогда прямо про миссию «Сада Грешников» не распространялся, хотя строи-тельный магнат, конечно, наверняка всё понимал. Правда, делал вид, что ничего не замечает, — иначе денег от Разумовского не получил бы и в магната из простого застройщика не превратился бы. Попросил Сорокина подъехать на его фургоне, в котором тот привозил отребье в «Сад Грешников» и в котором когда-то оказался блогер Пеньков. Надо сказать, вовремя оказался. Всё шло как надо, и Разумовский уже давно перестал жалеть о том дурацком совпадении. Но щадить Сорокина это, конечно, не повод. Нужно устранить всех людей, которые смогут рассказать историю Разумовского иначе, чем он сам. Когда Сорокин приехал и, как было условлено, посигналил два раза, а потом ещё два, Разумовский вышел на улицу — за пазухой лежал кривой скульптурный резец. «Гречкина я отблагодарил, обессмертив его имя, а тебе за твои труды подарю поэтичную гибель: отсеку всё лишнее, и от вредного живого человека останется только полезный труп». |