Книга Будет больно, приятель!, страница 102 – Георгий Юрский

Он был рад, что отвлек девушку от горестных переживаний. Хотя у него тоже был повод для серьезных размышлений. Впрочем, слишком сильных угрызений совести по поводу первого в своей жизни убийства человека он не чувствовал. Но лишить другого человека жизни было ненормально, и он решил с кем-то поделиться. Смирнов не привык ни к кому ходить со своими мыслями. На психоаналитика он как-то не накопил, а с друзьями предпочитал делить радостные мгновения жизни. Но событие в его жизни произошло неординарное. Даниил решил, что стоит поискать ответ в религии. Что-то новое появилось в нем после ночи в грузинском монастыре. На Ямайке, правда, православных храмов не было, поэтому нашел батюшку в интернете. За небольшое пожертвование он его выслушал, наложил епитимью в сорок дней чтения особых молитв и отпустил грехи. Это показалось Даниилу чуть легковесным, но само таинство исповеди позволило ему очистить душу. Хоть по закону он и был абсолютно невиновен, моральные нормы и христианские заповеди он нарушил.

Пару раз за неделю его вызывали на допросы. На одном из них выясняли, кто такой Saveliy и почему он заказал Сергея и Даниила. Видимо, киллер очнулся и дал какие-то показания. Он договорился с адвокатом на дальнейшее взаимодействие, пообещав денег на подкуп полиции, так как информация о заказчике была для них критически важной.

Смирнов сразу вспомнил, что визитку с именем Савелий дал ему один из безопасников в офисе ЦРК. Но чтобы не множить сущности, Даниил пожал плечами и сказал, что не знает такого человека. Полиция Ямайки вряд ли могла ему помочь в борьбе с российскими криминальными олигархами.

Отношения с Розалиндой тем временем развивались по странному сценарию. Сначала он пытался ее утешить и отвлечь от печальных мыслей. Затем им просто стало нравиться вместе проводить время. Даниил возил Розалинду на арендованном скутере по кофейным плантациям и диким пляжам Ямайки, они учились виндсерфингу, а вечерами любовались на закаты и пили коктейли. Уезжать ей было некуда, в семью Ивана ее еще не приняли, а со своей родней она порвала отношения.

— А что с твоими родителями случилось? — как-то спросил ее Даниил.

— У них была старая машина, американская, без ремней. Ночью они возвращались от друзей и врезались в стоящий грузовик. Оба насмерть сразу, — произнеся это, кубинка замолчала.

— И с кем ты жила потом? — выдержав паузу, спросил Смирнов.

— Я к тете переехала, но меня там особо не ждали, так что пришлось подрабатывать. Чтобы обузой не быть. На Кубе очень бедно живут. Мама говорила, даже в России люди богаче. Я не хочу туда возвращаться, — ее огромные карие глаза начали увлажняться.

— Никто тебя туда не отправит, — взял ее за руку Смирнов.

Когда закончился оплаченный период в гостинице, Даниил предложил им переехать в Монтего-Бей в более бюджетный отель. Он намеревался снять два номера, пытаясь выглядеть джентльменом, но Розалинда лишь покрутила пальцем у виска. Они въехали в один номер, и в этот же вечер их дружба переросла в более серьезные отношения. Более страстного секса у Даниила не было никогда. Отвыкший от серьезных отношений, он с головой ринулся в водоворот новых ощущений. Понимая уязвимость Розалинды, потерявшей любимого человека, Смирнов старался ей всячески угодить, и она платила ему тем же. Они готовили друг другу завтраки в постель, делали маленькие сюрпризы и подарки, в общем, проводили медовый месяц.