Книга Всё имеет свою цену, страница 100 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Агнета Бан.

Конрад Симонсен подтвердил:

— Разумеется, картинка довольно необычная, я бы даже сказал, корявая, однако – действительно, некоторое сходство присутствует. Хотя Жанет Видт, к примеру, похожа на убитых девушек гораздо больше, чем эта фотография.

Мальте Боруп принялся объяснять:

— В действительности ее внешность может не совсем совпадать с тем, что вы видите на экране. Карточка на правах была маленькой, так что информации оказалось не так уж много.

Конрад Симонсен поинтересовался:

— Сколько было ему, когда она работала у них?

— Десять лет, одиннадцатый.

— А где сейчас обитает эта Агнета Бан?

— Похоже, в Копенгагене, на Эстербро.

— Давайте-ка съездим и навестим ее.

Что касается Полины Берг, то ее реакция на имя и фото прежней горничной семьи Фалькенборгов была абсолютно иной.

— О, нет! Не может этого быть! Неужели она имеет какое-то отношение к этому делу? Я имею в виду, разве в то время она жила в их доме?

Конрад Симонсен насторожился: похоже, у них появились новые проблемы.

— Выходит, ты ее знаешь?

— Знаю ли я ее? Да она прекрасно известна каждому в полиции нравов. Это же знаменитый «Бордель мамаши Бан».

— Что и говорить, хорошенькое занятие!

— Та еще старая сводня. С девушками своими обращается просто отвратительно, жадная до денег, как Скрудж МакДак, и при этом просто не переваривает полицию. У нее куча самых разных адвокатов, и без них она с кем бы то ни было отказывается разговаривать на любые темы. Вдобавок – жутко неприятная в общении особа. До тех пор, конечно, пока не усматривает в этом собственную выгоду. Тогда она может превратиться в само обаяние, однако мне лично в этом довелось убедиться лишь однажды.

— Тебя послушать, так ей только рогов на голове не хватает.

— Пусть у нее их и нет, зато когда-нибудь она точно встретится с их обладателем. И по мне – чем скорее, тем лучше.

— Только пусть уж мы сначала успеем ее допросить.

— Можешь сразу отказаться от этой мысли – с полицией она говорит исключительно ради того, чтобы нас позлить. И не надейся, что удастся воззвать к ее совести – у старухи ее попросту нет.

— Да, но, насколько я понимаю, бордель-то у нее есть. Она по-прежнему занимается этим грязным ремеслом? Ведь сейчас ей, должно быть, за шестьдесят.

— Шестьдесят четыре, – вставил Мальте Боруп. – Посмотреть, что у нас на нее есть?

— Список ее грехов длиннее, чем семейная сага, – сказала Полина Берг. – Ее заведение расположено на Гудъемсгаде – в переулке рядом с улицей Нордре Фрихавнсгаде, – причем сама она живет там же, на первом этаже. А ремесло свое она оставит, видимо, лишь тогда, когда черти заберут ее с собой в преисподнюю.

— Что ж, тогда, пожалуй, у нас есть неплохие шансы ее прижать. Как правило, владельцы борделей не очень-то любят оказываться в центре внимания. К тому же, помогая нам, она ничего не теряет. Если, разумеется, вообще сможет хоть чем-то помочь.

— Ее бордель называется массажной клиникой, а по поводу того, чтобы ее прижать, можешь даже не думать – до тебя уже многие пытались, и каждый раз тщетно. У нее всегда и во всем идеальный порядок – разные там отчеты, документы о приеме на работу, налоговые декларации, и я не знаю еще что. Даже пожарная инспекция, и та не сумела ни к чему придраться, когда мы однажды напустили ее на это заведение.