Книга Всё имеет свою цену, страница 104 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Но я угадала?

— Нет.

— Ни то ни другое?

— Ни то ни другое.

— А может, Эмерик?

— Черт возьми, ведь это не человеческое имя – прямо какая-то кличка для канарейки.

— Обещаю, что не буду смеяться.

— Все так говорят, а потом потешаются.

— Только не я. Я ни за что не буду над тобой издеваться. Клянусь всем святым!

— Ага, так я тебе и поверил. Ведь для тебя же нет ничего святого. Лучше скажи, о чем ты хотела меня спросить?

Полина Берг отложила ложечку.

— Слушай, ты действительно очень милый, но не могу же я общаться с мужчиной, которого приходится называть только по фамилии – Мадсен. Прямо как в какой-то пьесе XIX века. Ладно, давай колись, а потом – так и быть, задам тебе свой вопрос.

— Это неравноценный обмен, придумай что-нибудь получше.

— О’кей, тогда сможешь выбрать первый из фильмов, которые мы будем смотреть.

— Я и не знал, что мы будем что-то смотреть.

— Теперь знаешь. Я просто обожаю ходить в кино. Выберем какой-нибудь вечер на будущей неделе или, может, в воскресенье, а детали оговорим позже. Итак, давай, выкладывай!

— Ладно уж. Видишь ли, родители мои были хиппи, и я у них родился в тот период, когда они жили в большой компании своих единомышленников. Вот меня и назвали в честь одного из их тогдашних кумиров. Знаешь, кто такой Че Гевара?

— Тот, что на футболках?

— Ха, слышали бы они это! Точно, тот, что на футболках.

— Ну и что с ним?

— Нас с ним зовут одинаково – Эрнесто.

Во взгляде Полины Берг застыло недоверие.

— Тебя зовут Эрнесто? Эрнесто Мадсен?

— Как это ни прискорбно.

Глаза девушки подозрительно блеснули.

— Ну и что, не так уж и страшно.

Полине почти удалось окончить эту фразу, однако именно – почти. Ее выдало предательское фырканье. В следующее мгновение раздался отчаянный хохот. Перегнувшись через стол, она взяла своего спутника за руки, как будто моля о пощаде. Смех, однако, был столь заразителен, что молодой человек не выдержал и также весело рассмеялся; даже сидевшая за соседним столиком пара, не зная в чем дело, заулыбалась.

— Эрнесто Мадсен! Просто ужас какой-то! Господи, как же мне тебя жалко.

— Спасибо за откровенность. Правда, знаешь, от «Полины» я тоже не в восторге.

Лишь за кофе девушка пришла в себя настолько, что смогла наконец задать свой вопрос.

— Что касается Андреаса Фалькенборга, я тут подумала… Помнишь, Симон спросил тебя, считаешь ли ты, что он сознается, когда мы начнем его допрашивать?

— Разумеется, помню. Ты что, считаешь, у меня склероз? Я даже помню, что никакого внятного ответа так и не дал. – Да-да, я этого тоже не забыла, но… А что, если кто-то из ведущих дорос, будет выглядеть так же, как его жертва? Я имею в виду, если в допросе будет участвовать женщина, похожая на тех, которых он убивал. Ну, в общем, того самого типа, понимаешь?

— И откуда вы такую возьмете?

Полина Берг подумала, что он, несомненно, гораздо лучше умеет заглядывать в глубину человеческих душ, чем оценивать внешность людей. Правда, в данном конкретном случае в этом был и свой положительный момент: по крайней мере, ей не придется тратить время на убеждения и всевозможные заверения.

— Все это я так, чисто теоретически. А что, разве невозможно себе представить, что у нас есть такая?

Некоторое время он размышлял, затем с явным сомнением в голосе заговорил: