Книга Всё имеет свою цену, страница 148 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Может быть, но, во-первых, эта ваша поездка не была записана на пленку, а во-вторых, речь идет не о том, что кто-то, как ты выразился, вел себя грубо, а о конкретных угрозах с целью получить признание. Симон, я прекрасно знаю, что ему остается пять месяцев до пенсии, но ты обязан его отстранить. Никакого иного выхода я не вижу. – Нет!

Она выложила перед ним листы с записями.

— Прочти сам эти выдержки и увидишь, что все это просто-напросто неприлично. Он не оставляет бедняге ни единого шанса.

— Разумеется, у него и не должно оставаться ни единого шанса. Иногда нам приходится работать именно так вне зависимости от того, нравится ли это лично тебе или всей этой пресловутой общественности. Это я попросил Поуля Троульсена надавить на него. И не забывай: этот «бедняга» убил, по меньшей мере, двух, а скорее всего, четырех женщин.

— Все это лишь твои слова.

— Но я гарантирую, что он это сделал.

— Значит, сам ты отказываешься отстранять его?

— Отказываюсь.

— Тогда это сделаю я.

— К сожалению, не могу тебе в этом помешать.

Возникло тягостное молчание, которое ни один из них не стремился нарушить первым. Наконец директор департамента решилась все-таки озвучить то, о чем, по-видимому, думали оба:

— И что ты в этой связи собираешься предпринять?

— Ты сама знаешь.

Несмотря на то, что Конрад Симонсен сказал это тихо и спокойно, в голосе его прозвучала суровая непримиримость.

— Я опасалась, что ты скажешь нечто подобное. Благодарю, по крайней мере, что не стал мне угрожать.

— Не за что.

— Симон, нам обоим известно, что у тебя есть весьма влиятельные друзья. Не будешь ли ты так добр…

Она запнулась, с трудом подбирая нужные слова. Главный инспектор не стал ей помогать.

— …не информировать никого постороннего обо всем этом, я имею в виду об этой нашей беседе в контексте твоей работы до тех пор, пока… ну, в общем, это ведь только еще больше все осложнит… Черт подери, Симон, а что прикажешь делать мне?!

— Не знаю.

— Что бы сделал ты, если бы был на моем месте? Интересно было бы услышать.

— Не представляю себе.

— Да, пользы от тебя немного.

— Я же не директор департамента.

Она покачала головой и вздохнула.

Конрад Симонсен бессильно развел руками с самым дружелюбным видом, ясно давая понять, что это – единственное, на что он способен в подобной ситуации. Хоть она ему и нравилась, однако у него было слишком много собственных рабочих проблем, чтобы заботиться еще и о чужой головной боли. Начальница вновь вздохнула и отерла лоб тыльной стороной ладони; жест получился несколько театральным, и Конрад Симонсен ухмыльнулся.

— Ты смеешься!

— Я улыбаюсь.

— Хотела бы и я разделять твою веселость, сколь бы странной она в данный момент мне ни казалась. Во всяком случае, мне необходимо какое-то время, чтобы еще раз все обдумать, и последнее, что в этой связи мне нужно, это телефонные звонки с советами от Хельмера Хаммера и Бертиля Хампель-Коха. Или, если уж на то пошло, еще какого-нибудь министра окружающей среды.

— Министр окружающей среды! А ее-то ты откуда приплела? Тебе не кажется, что ты немного переоцениваешь величину моего фан-клуба?

— Нет, наоборот, мне кажется, что это ты ее недооцениваешь.

— Хорошо, не будем спорить. Однако если ты считаешь, что я стану звонить повсюду и жаловаться, значит, ты меня плохо знаешь.