Книга Всё имеет свою цену, страница 152 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Конрад Симонсен встал. К собственному удивлению, никакой усталости он больше не чувствовал, даже зуд в лодыжках прекратился; сейчас он бы с удовольствием выкурил сигаретку.

— Нет, на него мне не наплевать, однако расследование двойного убийства занимает меня куда больше тех вещей, на которые я не в силах повлиять. Да, разумеется, я отстаивал его, а ты как думал? И наконец, я не в курсе, что директор департамента полиции собирается выступить с заявлением. Кроме того, предвосхищая твой очередной вопрос, позволь сказать, что не имею ни малейшего представления о том, что именно она хочет сказать. А засим я иду к себе и еще раз прослушаю запись допроса Андреаса Фалькенборга. Что же касается вас, то постарайтесь в ближайшее время разродиться хоть одной хорошей новостью – в данный момент нам это просто необходимо.

Пробыть в одиночестве Конраду Симонсену удалось недолго: примерно минут через десять Арне Педерсен действительно принес ему не сказать чтобы особо хорошую, но все же новость. Арне протиснулся в кабинет шефа, увлекая за собой хмурого и молчаливого Поуля Троульсена. Снимая наушники, Конрад Симонсен жестом пригласил инспекторов присесть, что, в общем-то, было излишним, поскольку ни один из пришедших не собирался дожидаться приглашения.

— Что ж, быстро обернулись. Ну, так как, она действительно существует?

Покосившись на Поуля Троульсена и поняв по выражению его лица, что отвечать он не собирается, Арне Педерсен взял инициативу на себя:

— По поводу ее имени у нас по-прежнему нет никаких официальных данных – а мы уже трижды перелопатили все реестры. Даже Мальте, похоже, слегка притомился. – Однако?..

— Однако мы проверили подъезды домов на Вестерброгаде напротив Городского музея. С изрядной долей допуска это «напротив» можно истолковать как девять подъездов. Из них только в трех есть лифт, и лишь в одном в 1992 году проживал стоматолог. На сегодняшний день он, правда, практикует в Баллерупе, однако подтвердил, что, когда у него была своя клиника в Копенгагене, Андреас Фалькенборг действительно входил в число его пациентов, или как там еще зубные врачи называют своих клиентов.

— Надеюсь, это еще не все?

— Может быть. Итак, Вестерброгаде, 62 – тебе это ни о чем не говорит?

Конрад Симонсен широко улыбнулся – впервые за сегодняшний день.

— Сопливый Папаша? То есть Холодный Доктор?

Наконец и Поуль Троульсен решился заявить о своем присутствии:

— Точно. Он живет там на четвертом этаже – ну, да ты наверняка и сам это знаешь.

— Да уж, знаю. Вы с ним связывались?

— Нет, я подумал, ты сам захочешь туда отправиться. В данный момент он сидит дома.

— Он всегда сидит дома. И что же, он по-прежнему при делах?

— Еще бы. Он входит в число тех трех ключевых фигур, кого начальник Главного управления полиции спит и видит, как бы посадить. Однако с тех пор, как он побывал за решеткой в последний раз, прошло уже пятнадцать лет, так что, видимо, желание не всегда совпадает с возможностями. – К сожалению, ты прав. Ну, а что-то конкретное по той шведке у вас есть?

— Ничего, лишь догадки.

Конрад Симонсен ненадолго задумался, однако, по-видимому, решение было им принято с самого начала.

— О’кей, я переговорю с ним.

Арне Педерсен полюбопытствовал:

— Я, естественно, слышал о Холодном Докторе, но почему вы называете его еще и Сопливым Папашей?