Книга Всё имеет свою цену, страница 169 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

На самом деле Полина толком не знала, имеет ли право говорить все это, однако здравый смысл подсказывал ей, что подобным образом им бы легче было добиться у государства выделения соответствующих средств и при этом еще серьезно сэкономить. Жанет Видт между тем медленно покачала своей красивой головкой:

— Все это так странно – кажется, будто видишь какой-то дурной сон.

— Я превосходно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но все же, что ты скажешь о Хельсингёре?

— Не думаю, чтобы из этого действительно вышло что-то путное. А как быть с выбором профилирующих предметов, который я уже сделала? А новые учителя и одноклассники? Полагаешь, сойтись с ними будет так просто?

Полина Берг чертыхнулась про себя – насколько все было бы проще, если бы девушка добровольно решила воспользоваться этой возможностью.

— В компьютере Андреаса Фалькенборга мы нашли твой снимок, а также следы того, что он читал твое интервью, выложенное в сеть.

Собеседница реагировала в точности так, как она и рассчитывала, одновременно, правда, опасаясь этого:

— Тьфу ты, дьявол!

— Вот именно. Однако приходится смотреть правде в глаза: он уже положил на тебя глаз.

— Это все те сумасшедшие репортеры. Я не хотела ничего им говорить, но они все приставали и приставали, хотя какое это все теперь имеет значение? Что, есть еще что-нибудь? Я хочу знать.

— Когда мы его допрашивали, он говорил что-то о том, что «они плодятся»и приносят в мир «мерзкое отродье».Мы считаем, что он имел в виду твою бабушку и тебя.

— В смысле того, что «мерзкое отродье» – это я? Так?

— Да, именно так.

Жанет Видт расплакалась; Полина Берг тихонько обняла девушку. По дороге к ней домой они договорились обо всем относительно Хельсингёра. На вечеринку Жанет так и не поехала.

На протяжении всего обратного пути в Копенгаген Полина Берг, сидя за рулем, мечтала о почестях и лаврах, которые могли бы достаться ей, сумей она склонить Андреаса Фалькенборга к окончательному недвусмысленному признанию. Такому, от которого он не сможет впоследствии отпереться и которого будет однозначно придерживаться в ходе судебного заседания. Ей казалось, что она располагает возможностями для этого, стоило только решиться. Но тогда просто необходимо будет, чтобы всеудалось, ибо в противном случае… Она тихонько пробурчала себе под нос:

— Тогда дьявол действительно вырвется на свободу – и не только на Лососевой улице, но и во всем майонезном квартале.

Высказывание это принадлежало ее отцу и было, вообще говоря, абсолютной бессмыслицей, однако ей оно нравилось – уж больно хорошо звучало.

Въехав в Люнгбю, она попыталась связаться с Конрадом Симонсеном. Спустя некоторое время ей удалось застать его по домашнему телефону в его собственной квартире, куда он заехал за кое-какими вещами. Она проинформировала шефа, что Жанет Видт согласилась переехать к своему дяде в Хельсингёр, и пустилась уже было в рассуждения о расходах, которые предстояли бы им в связи с поисками для девушки подходящего жилья, когда он перебил ее, заметив, что и сам умеет считать. Поговорив с начальством, она решила ненадолго заскочить в префектуру полиции, после чего остаток вечера посвятить Эрнесто Мадсену, хотя, когда ее направили в Хундестед, ей пришлось значительным образом скорректировать свои планы.