Книга Всё имеет свою цену, страница 194 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Конрад Симонсен сделал движение рукой, красноречиво давая понять, насколько в данный момент его волнует подобная ерунда.

— А что там с этим котом? – спросил он.

— Он валялся дохлый рядом с ее машиной. Ему сломали шею, а потом замотали в пленку, взятую у Полины на кухне, – то есть я хочу сказать, что ею обернули только голову. Наверное, для того, чтобы ее попугать.

— Она что же, видела все это?

— Неизвестно, но мы так не думаем. Наверное, он где-то там лежал, и она испытала настоящий шок, увидев его.

— Что с ее ключами от машины?

— Торчали в замке зажигания.

— А запасной комплект?

— Черт возьми, это моя ошибка! Я их даже не искал.

— Вполне возможно, это не имеет никакого значения. Мы наверняка знаем, что она была еще жива, когда он нес ее через лес?

— Нет, однако существует большая вероятность этого.

— Объясни почему.

— Дело в том, что рядом с ее машиной мы обнаружили большой рулон скотча – того самого, которым он так любит пользоваться.

— Нет смысла связывать труп или же заклеивать рот женщине, которую собираешься убить чуть погодя – ведь гораздо проще сделать это сразу. Таковы ваши аргументы, да?

— Да, и они вовсе не кажутся мне искусственно притянутыми.

— Нет, ты, разумеется, прав, нисколько. Что-нибудь еще?

— Я нашел квитанцию на пару цветных контактных линз – как раз таких карих, о которых рассказывал тот идиот, которого я приводил.

— Ну и что в этом интересного?

— А то, что сами линзы нигде не обнаружены.

— Ты полагаешь, что они по-прежнему на ней?

— Нет, исчезла полностью вся упаковка. Я проверил помойное ведро – ее не выбрасывали. Думаю, их прихватил Андреас Фалькенборг. Мне жутко неприятно говорить об этом.

Конрад Симонсен сурово сказал:

— Ты считаешь, что он заставит Полину их надеть, когда будет убивать ее?

— Вот именно, Симон. Ведь как раз это он и делает – убивает их всех.

По мере того как сознание вернулось к ней, пришло ощущение жуткой головной боли, которую усугублял адский грохот, обрушивавшийся на нее через равные промежутки времени с такой силой, что едва не лопались барабанные перепонки. Видеть она ничего не могла, и лишь постепенно начала понемногу разбираться в сложившейся ситуации. Рот ее был заткнут тряпкой и наглухо заклеен несколькими витками обернутого вокруг головы скотча, который удерживал тряпку и неприятно обдирал кожу на щеках всякий раз, как она пыталась пошевелить головой. А удержаться от этого было неимоверно трудно, ибо каждая очередная порция оглушительного грохота заставляла ее вздрагивать всем телом. На голову ей была накинута какая-то материя, по ощущениям напоминавшая плащ с подкладкой из синтетического шелка, однако сделано это было неаккуратно, ибо, наклонив голову и скосившись вниз, она видела у себя под ногами полоску света и участок бетонного пола. Сквозь это отверстие проникали клубы белой сухой пыли, вызывавшие у нее приступы ожесточенного кашля, которые всерьез грозили задушить ее, ибо заткнутый тряпкой рот и так мешал ей нормально дышать. Белая взвесь возникала всякий раз, как начинался грохот, и она быстро научилась задерживать дыхание, когда поток ее бывал особенно плотен. Отсутствие возможности что-либо толком разглядеть, сумасшедший шум и борьба с несносной белой пылью с самого начала настолько поглотили ее внимание, что она даже не сразу заметила, в каком положении находится ее тело. Она сидела на стуле, ножки которого не передвинулись ни на миллиметр, когда она попыталась было его раскачать. Руки ее были накрепко пристегнуты к подлокотникам металлическими наручниками.