Книга Всё имеет свою цену, страница 233 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Все события в последние двое суток происходили без какого-либо непосредственного участия в них Арне Педерсена. Он по-прежнему свободно расхаживал по зданию префектуры полиции, присутствовал при всех интересовавших его разговорах, однако ни к чему серьезному в том числе и к принятию решений, его не привлекали. В результате распространившихся слухов об утрате им трудоспособности, где бы он ни появился, его встречали неизменно предупредительно и дружелюбно, но в то же время относились как к пустому месту. Сам он даже не пытался как-то изменить ситуацию. Первые сутки после появления известия о похищении Полины Берг он и впрямь был настолько не в себе, что в смысле ведения расследования от него не было никакого толка. Многие из коллег уговаривали его пойти домой, однако он упорно отказывался. До тех пор, пока все это не закончится, он предпочитал оставаться вместе со всеми – даже сама мысль о том, чтобы поступить иначе, казалась ему невыносимой. Поскольку ни у кого не было времени специально заниматься Арне, к его присутствию все скоро привыкли и просто старались его не трогать. Как какого-то комара, с горькой иронией думал он, как какого-то надоедливого комара.

К собственному удивлению, никаких проблем со сном он больше не испытывал. Ночной кошмар, в котором присутствовали его мать, ведьма и, наконец, задыхающаяся в пластиковом мешке Полина Берг, больше не повторялся. Быть может, потому, что теперь появилась реальная возможность подобного драматического развития событий, если, конечно, это уже не произошло, то есть если реальность не опередила ужасные видения. Однако точной причины он не знал, да и, в общем-то, она была ему безразлична. Как бы там ни было, а спать он теперь мог, и это было самое главное. Стоило Арне лишь прилечь на пол в своем кабинете, как через несколько минут он уже засыпал сном младенца, таким образом, едва ли было бы ошибкой утверждать, что из всех сотрудников, работающих в данном здании – или, по крайней мере, из всех сотрудников убойного отдела, – он теперь был самым отдохнувшим. Мысль эта была ему приятна, однако он предпочитал держать ее при себе и никому ровным счетом ничего не говорить. Вполне вероятно, именно спокойный сон и явился причиной того, что он понемногу стал приходить в себя.

Конрад Симонсен тоже заметил, что Арне постепенно оправляется. Они все вместе обедали, то есть сидели за одним столиком в столовой и ели, не говоря ни слова о работе.

— Похоже, Арне, тебе уже значительно лучше.

Графиня прибавила:

— Приятно видеть. Я рада.

Не обращая внимания на их слова, Арне продолжал есть. Да и что он мог сказать им в ответ? Что сам Конрад Симонсен – самое настоящее дерьмо? Как, впрочем, и она. Жирные болваны, которые лишь штаны свои протирают и ничего не делают.

Кто-то забрал ключи от его машины, и Арне догадывался почему. Ему также было совершенно ясно, что за ним негласно присматривают. Заметить это было несложно: чуть более пристальный взгляд там, косой взгляд тут, регулярные визиты в его кабинет коллег, которым, в общем-то, ничего не было нужно, кроме как осведомиться, как у него дела. Заходили они и в то время, когда он спал. Это он давно понял. Их выдал старый фокус со вставленными в дверь кусочками бумаги. Они что же, и впрямь его за дурака держат? Сейчас Арне было 42 года, двадцать из них – почти полжизни – он прослужил в уголовном розыске. А они тем не менее обходились с ним так, будто он какой-то любитель, что-то типа бойскаута. Пистолет его куда-то делся, да он, по существу, был ему и не нужен – лишняя обуза. Ему вполне хватало маленького перочинного ножа из ящика стола и обычной полицейской дубинки. Идиоты!