Книга Всё имеет свою цену, страница 86 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Психолог, или, как он себя называл, специалист по составлению психологических профилей, был у них человек новый. Прежде чем приступить собственно к делу, он, по всей видимости, решил уделить какое-то время саморекламе. Сидя в торце стола, обложенный двумя внушительными стопками каких-то бумаг, он принялся довольно сбивчиво рассказывать об этапах своей научной карьеры, делая при этом упор на том, какие статьи у него вышли, где и в соавторстве с кем. В общем-то, в словах его не было ни тени хвастовства – одно лишь желание доказать, что он вполне готов к решению возложенной на него задачи. Поэтому собравшиеся в большинстве своем встретили его выступление одобрительными кивками и более или менее успешными попытками скрыть свое нетерпение. Наконец Конрад Симонсен первым посчитал, что с него довольно, и, пожалуй, несколько резче, чем следовало бы, оборвал докладчика:

— Никто за этим столом вовсе не ставит под сомнение твою компетентность, да и собрались мы здесь не для того, чтобы оценивать уровень твоего профессионализма, а чтобы послушать о том, что нового ты можешь рассказать нам об Андреасе Фалькенборге.

Психолог покраснел и начал лихорадочно рыться в своих бумагах. Глядя на это, Конрад Симонсен прибавил:

— Я вижу и слышу по голосу, что ты нервничаешь, но, поверь, для этого нет никакого повода. Мы никоим образом не ждем от тебя развернутого доклада или же ответа на все вопросы. Кроме того, я прекрасно знаю, что ты – человек талантливый. Именно по этой причине ты сейчас здесь.

Это помогло. Застенчиво улыбнувшись, психолог сказал:

— Что ж, сознаюсь, меня слегка занесло. Но, как мне кажется, я подготовился весьма основательно, и для начала мне бы хотелось вкратце нарисовать психологический профиль Андреаса Фалькенборга и соотнести его с так называемым стандартным психологическим портретом серийного убийцы. Дело в том, что наряду с некоторыми весьма интересными совпадениями по ряду позиций прослеживаются и довольно существенные различия, что представляется мне крайне важным. Кроме всего прочего, на этом основании я не могу безоговорочно отнести его ни к одной группе, но в то же самое время это позволяет нам судить о том, кем он не является.

— С удовольствием послушаем.

— Я все это выписал, вот только никак не могу отыскать бумажку. Ничего, если я… а, прошу прощения, вот и она!

Он обвел глазами аудиторию. Заметно было, что лед наконец сломан; Полине Берг показалось, что взгляд нового сотрудника повеселел.

— Прежде всего мне хотелось бы констатировать, что, исходя из того определения, которым пользуюсь я, Андреаса Фалькенборга нельзя назвать серийным убийцей. В случае с ним отсутствует главный из критериев: на совести индивидуума должно быть как минимум три задокументированныхубийства. Я особо выделяю – задокументированных,и ничего не говорю при этом о вероятности того, что Анни Линдберг Ханссон также убита Андреасом Фалькенборгом. Квалифицированно судить об этом я не могу, ибо подобное находится вне сферы моей компетенции. Однако тот факт, что формально индивидуум не удовлетворяет всем условиям для признания его серийным убийцей, вовсе не является препятствием для сравнения его с классическим типом данного преступника.

Он оторвался от бумаг и оглядел аудиторию. Многие из его слушателей сочувственно кивали: похоже, никто не питал особого желания во что бы то ни стало подвести подозреваемого под категорию серийного убийцы-маньяка. – Первая схожесть с преступлениями серийного типа, которая сразу же бросается в глаза, это высочайшая степень организованности и порядка, проявленная преступником в связи с убийствами двух девушек. Порядок этот даже носит характер некоего ритуала. Нападая на свои жертвы, серийные маньяки зачастую используют один и тот же способ убийства. В качестве одного из множества примеров тому может быть назван Джон Уэйн Гейси, который в 1970-х годах в Чикаго умертвил 33 мальчика, задушив их с помощью петли и палки; при этом он читал им вслух отрывки из Библии. Оба убийства, совершенных Андреасом Фалькенборгом, совпадают до мельчайшей детали, и я почти уверен, что все, чему несчастные женщины подвергались перед смертью, происходило в строго соблюдаемой последовательности. Опираясь на показания Рикке Барбары Видт, которые я успел прочесть сегодня утром, можно сделать вывод, что последовательность эта такова: он изолирует свою жертву, уводя ее в какое-либо уединенное место, снимает с нее брюки – но не трусы, – а также бюстгальтер, добиваясь, чтобы была видна грудь, для чего еще и разрывает спереди ее одежду. Он стрижет – или делает вид, что стрижет – им ногти, приматывает им скотчем руки к бедрам, красит их губы красной помадой и, наконец, душит их, натягивая каждой на голову прозрачный пластиковый пакет и закрепляя его на шее. Кроме того, для каждой он заранее роет могилу и даже не пытается скрыть это от своей жертвы. Некоторые из определений серийного убийцы-маньяка содержат жесткие требования относительно того, что преступления должны совершаться идентичным способом, и очевидно, что данному критерию Андреас Фалькенборг удовлетворяет вполне. Несмотря на то, что имеющийся в нашем распоряжении статистический материал – я бы прибавил от себя, к счастью, – достаточно скуден, я убежден в том, что если он и убивал иных женщин, то вся процедура протекала точно таким же образом.