Книга Резервная столица, страница 38 – Виктор Точинов

Ксюша осеклась, увидев, что Эйдеман не один. Возле стола сидел еще один человек в штатском — сбоку, отчего и остался поначалу незамеченным. Достаточно молодой, лет тридцати с небольшим на вид, так что с некоторой натяжкой его можно было отнести и к курсантам, и к преподавателям. Вот только курсантов-парней Ксюша в их школе не видела ни разу. По непроверенным слухам, обучались те в другом месте, не то в Балашихе, не то в Пушкино, и учили там несколько иным вещам. Например, среди прочего, рукопашному бою и работе с ядами и взрывчаткой.

— Зайдите попозже, Дарья Олеговна, я занят, — сухо сказал Эйдеман.

— Да пусть заходит, мне уже пора, — сказал молодой. — Заходите, девушка, заходите.

— Знакомься, Павел, наша смена, — произнес Эйдеман так, словно за выращенную смену ему было слегка стыдно или даже не слегка.

— Очень симпатичная смена, — расплылся в улыбке Павел. — Знал бы раньше, каких красавец ты обучаешь, напросился бы пару лекций прочитать в вашей "женской гимназии". Да теперь уже поздно…

"Тоже знает про войну, — сообразила Ксюша. — И ничего, улыбается, комплименты отпускает, чуть ли не заигрывать начал".

До ее прихода Павел с Эйдеманом занимались тем, что рассматривали какие-то фотоснимки, разложенные на столе на манер пасьянса. Едва она вошла, Эйдеман собрал снимки одним ловким движением, словно шулер карты. И положил на стол получившуюся стопочку изображениями вниз. Такая уж была у него привычка — никогда никому не показывал, чем интересуется: папки с документами всегда лежали у него на столе лицевой стороной вниз, а если читал книгу, то она непременно была упакована в обложку, не позволяющую увидеть имя автора и название.

Павел поднялся, шагнул к ней навстречу. Спросил, не прекращая улыбаться:

— Вы, наверное, Дарья Олеговна, вернулись за этим?

Протянул сумочку, Ксюша приняла свое имущество. Казалось, сейчас прозвучит сакраментальный вопрос: "А что вы делаете сегодня вечером?"

Эйдеман сидел с таким видом, словно во рту у него очутилось нечто неимоверно горькое или кислое, но хорошее воспитание не позволяет это кисло-горькое выплюнуть.

Вопрос прозвучал другой — и был адресован Эйдеману.

— И где же будет работать такая красавица? Какой стране можно уже завидовать?

— Павел Анатольевич! — буквально-таки проскрежетал Эйдеман.

— Конспирация, понимаю, понимаю… Но я ведь могу и в личное дело заглянуть, имею право. Давай сэкономим мое время?

Тон Павла Анатольевича изменился, стал резким, приказным, ни следа недавней игривости.

— Так какой стране завидовать?

— Америке, — сказал Эйдеман с явной неохотой.

— Так, так… Тогда имеет смысл выдать одно маленькое дополнительное задание.

Он взял со стола стопку фотоснимков, просмотрел, выбрал нужный. Протянул Ксюше.

— Нас интересуют любые сведения об этом человеке. В полном смысле любые, пусть даже непроверенные и попавшие к вам через десятые руки. Любую ставшую известной информацию тут же доводить до своего куратора.

Запоминать лицо человека со снимка у Ксюши нужды не было. Это лицо и без того знала вся страна: полярный летчик, Герой Советского Союза, активный участник спасения челюскинцев. Короче говоря, Сигизмунд Леваневский. Его самолет, совершавший трансконтинентальный перелет, пропал над ледяными просторами Арктики, — не приземлился в Америке, не возвратился в СССР, и все поиски не принесли результата.