Онлайн книга «Резервная столица»
|
Спустя какое-то время — секунды прошли? или минуты? или десятки минут? в последовательности событий вновь случился провал — новый звук прорвался сквозь какофонию из рева самолетных моторов и грохота орудий: истошный пронзительный вой, неприятный чисто физически. Словно раскаленный штопор вкручивали в темечко, буравили организм насквозь, до самой задницы, до самых пяток… Яков прекрасно знал, что этот вой издают просверленные особым образом стабилизаторы бомб, а иногда для усиления эффекта с самолетов даже сбрасывают порожние бочки из-под бензина, в нескольких местах пробитые, те воют еще громче, усиливая звук как резонаторы. Своего рода психическая атака, придумали ее еще во время империалистической, успешно применяют до сих пор. Яков-то знал, в чем дело, а вот организм его — нет, и куда бы ни летела бомба, пронзаемой страшным звуком тело было уверено: завывающая смерть падает ровнехонько сюда, и угодит точно в щель, и превратит всех, кто тут укрылся, в кровавый фарш. Он попытался подумать о чем-то хорошем. О Ксюше, например, вспомнить подробности их новогодней ночи, ангела с опаленными крыльями и мечты о том, каким замечательным окажется для обоих сорок первый год. Не получилось, вместо того память подкинула непрошеное. "Жук", — подумал вдруг Яков ни к селу ни к городу. Точно, именно эту фамилию бойца Никифора пытался он вспомнить недавно. Несвоевременная мысль, но как-то стало от нее полегче, словно сделал что-то важное и нужное, способное помочь. Разрывы бомб звучали далеко в стороне, и это тоже успокаивало. Мишенью для воздушной атаки стала явно не их полубатарея. Еще издалека доносились пулеметные очереди, и Яков вспомнил, что у соседей, у бронебашенной батареи, есть собственное средство ПВО — установка из счетверенных "максимок". Звуки боя постепенно смолкали. Их орудия уже не стреляли, и вторая полубатарея замолчала, лишь с дальнего конца острова продолжали бабахать 7 6-миллиметровки. — Вставай, погляди! — потряс его за плечо Гонтарь. — Подбили гада, дымит! Яков поднялся на ноги, щель была неглубокая, по грудь (да и такую пока выдолбили в граните, небось намахались бойцы ломами до кровавых мозолей). Самолеты улетали на север, казались маленькими и безобидными пятнышками в небе. За одним действительно протянулась дымная полоска, но ни падать, ни хотя бы снижаться самолет явно не собирался. Может дотянуть до Финляндии, до нее четверть часа лету самое большее. — "Хейнкели", мать их в задницу, сто одиннадцатые, — уверенно заявил Гонтарь (и когда только успел разглядеть?). — Две пары, и заметь, как нагло прилетели — средь бела дня, без прикрытия. А где наши истребители, интересно знать? — Нашим не успеть, до финского берега ближе. Оттого и строят здесь, на острове, аэродром, думаю. — Эй, вылазьте из щели, тараканы! — позвал их чей-то голос, причем без малейшего уважения к без пяти минут лейтенантам. — Переезжать будем, всем повкалывать придется. Через час, когда убедились, что второй волны налета не будет, полубатарея и в самом деле сменила позицию. Дело нехитрое, пушка 61-К быстро приводится из боевого положения в походное и обратно. Но имелась одна тонкость: ввиду небольших расстояний на острове штатных "полуторок", служащих для перевозки расчета и буксировки орудия, в дивизионе не было. Три километра пришлось катить пушки вручную, или, как попросту, по-деревенски выразился Гонтарь: "на пердячей тяге". А 37-миллиметровка только со стороны выглядит изящной, словно рапира, а так-то в ней вместе с четырехколесным лафетом две тонны веса. По идеально ровному шоссе катить вручную не проблема, но тянувшаяся через лес дорога была от идеала далека, а в одном месте шла в гору, ладно хоть уклон был невелик. |