Онлайн книга «Резервная столица»
|
В общем, намаялись, пока перебазировали орудия, боекомплект и все остальное хозяйство. Про канувший обед не вспоминали, не до того. А за ужином узнали, что их курсантский взвод потерял троих убитыми и двоих ранеными. * * * Начавшись с места в карьер — в первый же день бомбежка, — затем война какое-то время обходила остров Гогланд стороной. День проходил за днем, тревоги случались, но исключительно учебные, — Петренко гонял дивизион в хвост и в гриву, майору не слишком понравилось, как отработали подчиненные во время налета немцев. И меткость стрельбы оставляла желать лучшего, и работа заряжающих — одно из 37-миллиметровых орудий на время прекратило стрельбу из-за того, что боец не той стороной вставил обойму, а на второй полубатарее такой казус произошел дважды. Петренко командовал, оставаясь все в той же должности зама, а вот подполковник Брагин исчез непонятно куда, хотя вроде бы суда возле острова в последние дни не швартовались. Как в воздухе растворился. Никого пропажа командира дивизиона не расстроила — не бродит под мухой, разносы самодурские не устраивает, ну и славно. Курсанты продолжали обучение, хотя настроение у всех было уже чемоданное. Однако в штабе бригады о них словно позабыли. Либо бригадное начальство посчитало, что война не помешает закончить подготовку будущих лейтенантов, пусть уж доучатся, где начали. Лишь раненых вывезли — причем ночью и на специально прибывшем скоростном торпедном катере. Дневные плавания по заливу стали небезопасными, тем более на тихоходных судах вроде достопамятного "парома". Так, в относительной тишине и спокойствии, завершился июнь. А в ночь на второе июля война напомнила о себе. Яков проснулся от грохота, и многие соседи по казарме тоже. Бомбежка? А почему не играют тревогу? Где были их "слухачи"? За окном серел полумрак "белой ночи", и не доносилось оттуда никаких звуков, свидетельствующих о том, что над островом кружат самолеты. Снова грохнуло, да так, что звякнули оконные стекла. Почти без паузы — еще раз. "Батарея!" — сообразил Яков. Видно, немецкие корабли показались в зоне досягаемости бронебашенной батареи, а она швыряет "чемоданы" почти на тридцать километров. 305 миллиметров — калибр внушительный, остров аж вздрагивает от выстрелов громадных орудий, у которых один лишь ствол полсотни тонн весит. Через две ночи история повторилась. Крупнокалиберные пушки вновь вступили в бой, и на этот раз стреляли дольше, сделав около дюжины выстрелов. Никто, разумеется, курсантам не докладывал, по каким целям шла стрельба, удалось ли их поразить. Можно было лишь догадываться, что моряки-артиллеристы насолили-таки немцам, потому что через сутки состоялся авианалет. Такой, что стало ясно: лихой наскок четырех "хейнкелей" в первый день войны был не более чем разведкой боем. Проверить, в каком состоянии и на что способна ПВО Гогланда, — других задач перед германскими летчиками не стояло, свои бомбы они сбросили абы куда. А в ночь с пятого на шестое июля за остров взялись по-серьезному. Налет был в две волны, и участвовали в нем несколько десятков самолетов. Батареи зенитчиков оказались под ударом, и Якову теперь не пришлось весь бой провести в узкой гранитной щели. Вылез и подменил заряжающего, когда тот не разминулся с осколком. И странное дело, — наверху куда опаснее, чем в щели, но тогда, в первый раз, когда всю вражескую атаку провел в укрытии, было гораздо страшнее. Если голова и руки чем-то заняты, пугаться и паниковать некогда. |