Книга Резервная столица, страница 69 – Виктор Точинов

То снилось, что он сгорает заживо, не сумев покинуть арестантское купе. То капитан с перерезанным горлом воскресал… даже не воскресал, просто обретал несвойственную трупам способность к целенаправленным движениям — и в упор расстреливал Мальцева из ТТ, опустошив весь магазин. И прочая ерунда в том же духе. А сегодня пригрезилось нечто новенькое. Хотя, если вдуматься, и здесь просматривалась определенная связь с попыткой сбежать из поезда, — едва ли всплыла бы из глубин памяти заспиртованная голова налетчика, не будь обозначена в документах покойного лейтенанта Ленькина фамилия.

Заспиртованную голову Пантелеева Глеб-Жига действительно видел, но в остальном сегодняшний кошмар имел мало общего с жизнью. Выставили голову не в витрине кондитерской, где и в самом деле Жига часто рассматривал торты и пирожные, а в другом месте, хотя тоже на Невском. Встреча с Графом — именно он был в кошмаре стариком с тростью — произошла позже, и Глеб пытался взять на щипок лопатник, а не котлы (украсть бумажник, а не часы), однако был схвачен за руку старым уголовником, ни в малейшей мере не похожим на уголовника.

Его воспоминания о минувшем оборвал скрип двери и молодой женский голос.

— Больной Пантелеев, на перевязку!

Зиночка, понял Мальцев. Он научился узнавать по голосам всех здешних медсестер и санитарок. Даже тех, чьи имена не знал, отличал от других.

— Зачем на перевязку? Утром уже была.

— Вот у доктора и спросите, зачем, — отрезала Зиночка.

Но была она девушка не вредная, тут же смилостивилась и растолковала:

— Специалист новый приехал, на лицо ваше взглянуть желают, Артемия Павловича проконсультировать. Пешком пойдете или каталку привезти?

— Пешком.

Три дня назад Мальцев сказал, что без каталки осилит путь до перевязочной. В первый раз получилось плохо, да и во второй не очень, но надо было тренироваться, пока мышцы совсем не атрофировались от вынужденного безделья. Сегодня дохромал уже достаточно бодро.

…Они шли с Зиночкой по коридору, та держала Мальцева под руку, направляла, и от нее пахло духами "Красная Москва" и молодым женским телом. Оба запаха возбуждали, кружили голову. У него не было женщины семь месяцев. Да и тогда, во время командировки в Одессу, не сказать, что была. Но с одной женщиной-техником из одесской организации, чью систему безопасности тестировал Мальцев, случилась пара приятных встреч.

— Зиночка… — начал он.

— Зинаида Петровна, — привычно поправила она.

— …я отдал бы один глаз, чтобы вторым взглянуть на вас, Зиночка, — сказал Мальцев, игнорируя поправку. — Мне кажется… нет, я уверен, что вы очень красивая. Мне хочется вас увидеть. Обнять. Поцеловать.

Граф когда-то учил: не ищи сложных путей к женщинам. Особенно к простым женщинам. Незамысловатая лобовая атака срабатывает лучше всего.

— Вы всем так врете, больной Пантелеев? — спросила Зиночка, но тон был не возмущенный, скорее игривый. — Каждой из нас отдать глаз сулите? Смотрите, женского персоналу тут много, а глаз-то у вас всего два. Не проторгуйтесь невзначай.

— Мне не нужна каждая. Мне интересны только вы, Зиночка.

Она не поправила… Впервые.

* * *

До сих пор Мальцеву не удавалось толком взглянуть на окружающий мир во время перевязок. Свет был слишком ярким для отвыкших глаз, приходилось сидеть, плотно зажмурившись, приподнимая веки микрон за микроном, — но, когда глаза становились способными исполнять свою главную функцию, голова была снова плотно упакована в марлевый кокон.