Книга Избушка на краю омута, страница 61 – Полина Луговцова

— А зачем? — поинтересовался Борис. — Ты же говоришь, там старик страшный живет, которого все боятся.

— Да так… Интересно же. Мы в домах пустых полазили.

— Ясно. Нервы пощекотать, — усмехнулся Зубрилов. — Ну и как там?

— Страшно, — ответил Генка.

— Неужели страшнее, чем здесь, в лесу? — спросила Лера голосом, полным отчаяния.

— Намного страшнее, в сто раз, — подтвердил мальчишка, и она жалобно простонала.

— Что ж, всем приготовиться. Входим в эпицентр нечистой силы, — попытался пошутить Борис, но никто не засмеялся. Тогда он и представить себе не мог, насколько окажется близок к истине.

С первыми проблесками рассвета, разбавившего темноту ночного неба, они неожиданно вышли из чащи на открытое место, большую часть которого занимал небольшой продолговатый водоем, окруженный плакучими ивами. На берегу его, почти у самой воды, притулилась старая избушка, черная от времени, с единственным мутным окошком, глядя на которое, совсем не хотелось знать, что кроется за ним с обратной стороны немытых стекол.

— Вот и добрались, — произнес Генка почему-то шепотом, словно боялся потревожить кого-то невидимого.

— Пейзаж унылый. — Сашка хмуро разглядывал местность.

— Как-то серенько — мрачненько, — добавила Лера с выражением брезгливости на лице, сморщив свой идеальный прямой нос. — И дышать совсем невозможно. Пока найдем этот клад, сдуреем от вони.

— Тише, с этого момента о кладе — молчок, — предостерег Борис. — Вдруг старик где-то рядом. Я же к деду в гости приехал, забыла? А вы — за компанию со мной. Прежде чем секрет выспрашивать, присмотреться надо, что к чему.

— Да нет тут никого. Вокруг посмотри, будто вымерло все, — ответила Лера, обводя взглядом местность.

— Тогда идемте и постучимся в дверь этой кибитки, — предложил Зубрилов. — Мне просто необходимо куда-нибудь присесть.

— А еще лучше — прилечь, — добавил Витя Сомов.

— К сожалению, сомнительно, что там найдется приличная постель для всех, — вздохнула Лера. — Умираю от усталости, но в той избушке спать не буду. Лучше уж с жуками и гусеницами на траве.

— Если отойти за избушку метров на пятьсот, там будет целая деревня, и все дома заброшенные, — сообщил Генка. — Можно выбрать любой для отдыха. Там и мебель есть, и даже посуда. Никто из нашего села ничего оттуда брать не хочет, так и стоят избы нетронутые.

Все семеро подошли к дому и остановились перед дверью, грубо сколоченной из толстых досок и очень крепкой на вид. Стучать в нее почему-то было боязно. Борис знал, что должен сделать это сам, раз уж он привел всех сюда. Но внезапно его обуял ужас. Он вдруг почувствовал, что собирается сделать роковой шаг, после которого уже ничего нельзя будет изменить и исправить. Остальные молча ждали за его спиной. Борис набрал побольше воздуха, собираясь с духом, и уже сжал кисть в кулак и занес его, чтобы постучать, как вдруг дверь с протяжным скрипом отворилась. Борис увидел старика и усилием воли подавил инстинктивное желание развернуться и помчаться обратно в лес. Сзади ахнула Лера. Кажется, он, попятившись, наступил ей на ногу, но, похоже, ахнула она не от этого — скорее от ужаса, в который она пришла от внешнего вида стоявшего перед ними хозяина дома. Более безобразного лица Борис, кажется, еще не видел.

Нос старика походил на нездоровый нарост. Рот кривился подобно трещине в рассохшейся древесине. Серая кожа выглядела безжизненной. Лишь темные, глубоко посаженные глаза оживляли этот трудно отличимый от гнилого пня облик. Борису показалось, что пронзительный взгляд острыми иглами вонзается в него, причиняя ощутимую физическую боль, вероломно проникает в душу и по-хозяйски рыщет там, исследуя ее самые сокровенные потайные уголки. Всего через несколько безмолвных мгновений Борис был уверен, что старик уже знает о нем все. Даже больше, чем он сам.