Книга Контракт на спасение, страница 78 – Тая Глиб

Заходит врач. Всех, кроме медперсонала, выгоняют из палаты, но Ольга остаётся со мной.

— Рожаем, Лиза! Команды слушаем!

Следую инструкциям, выкладываюсь до предела, но не выходит. Ещё раз. Делают разрез — я уже ничего не чувствую, кроме всепоглощающей боли. Я — одна сплошная болевая точка. И вот, на третьей потуге, всё…

Через мгновение — крик. Резкий, живой. Вижу нашего малыша.

Каримов всё ещё на линии. Слышу его голос сквозь свои всхлипы. Пока ребёнка обрабатывают, Ольга подносит мне телефон: теперь видеосвязь. Взлохмаченный, с красными глазами, но такой счастливый… Я не могу вымолвить ни слова. Мне просто больше не больно, и от этого уже хорошо.

— Лиза, ты умница, девочка! Я тебя обожаю! Ты самая лучшая. Ты справилась!

Мне приносят свёрток. Мальчик. 3230 грамм, 57 сантиметров.

— Он такое чудо… — не могу перестать плакать, глядя на него. Он так вкусно пахнет. — Я люблю тебя, безусловно люблю.

Ольга направляет камеру на нас с сыном. Илья на экране закрывает рот ладонями, и я вижу, как эта «скала» плачет. Он быстро смахивает слёзы, но я-то знаю… я всё вижу.

— Спасибо тебе, малышка. Спасибо за сына. Я вас обожаю, мои хорошие… Отдыхайте, — шепчет он и отключается.

Ночью мне ни до кого. В палату, в которую нас перевели, — я, малыш и Ольга.

После первого и уже второго кормления я чувствую, что силы меня совсем покинули. Наконец-то немного выдыхаю. Мандраж в теле всё ещё не прошёл, нужно поспать. Ольге я доверяю, поэтому проваливаюсь в беспокойный сон. Без сновидений, но, главное, без адской боли.

Я знаю: пусть Ильи и нет рядом, он позаботился о нашей безопасности. За дверями — трое охранников. На этажах рассредоточены люди. На входе в больницу — тоже. Евгений Борисович и мой врач сегодня на посту, у них дежурства. Всё под контролем. Весь этот медицинский центр сейчас превратился в неприступную крепость ради нас двоих.

Через пару часов меня будит Ольга и просит поесть. Мне не хочется, но нужно и пить, и есть. Пью много чая с молоком — в жизни ничего подобного не пробовала, но здесь почему-то кажется даже вкусным.

Кормлю малыша. И только сейчас я вижу его по-настоящему ясно. Очень похож на Илью. Такие же тёмные, глубокие глазки.

— Будешь красавчиком, самым умным и сильным, как папа, — шепчу я, касаясь его крошечной щеки.

День проходит в бесконечных циклах: сон — еда — кормление. Мне повезло, что большую часть забот взяла на себя Ольга. Если честно, на угрызения совести сил просто не осталось. Но к вечеру следующего за родами для мне становится чуть легче, и я уже сама пытаюсь пеленать, подмывать и правильно прикладывать к груди. Выходит.

Снова засыпаю и открываю глаза, когда за окном уже совсем темно. В палате горит только ночник, Ольги на месте нет. Малыш сопит в кроватке рядом. В коридоре слышны приглушённые голоса. Сердце делает кульбит: я узнаю его…

Лиза

Дверь тихонько приоткрывается, впуская в палату слабый свет из коридора. Я замираю, боясь спугнуть это видение. Илья.

Он заходит почти бесшумно, но я кожей чувствую его присутствие. Всё ещё в деловом костюме, но пиджак перекинут через руку, галстук ослаблен, а на лице — такая печать усталости и бешеной гонки, что сердце сжимается. Видимо, летел на пределе возможного, выжимая из самолёта и пилотов всё.