Книга Шурале, страница 121 – Даша Бунтина

— Вик, тебе это поможет, правда.

— Костя, мне психологов в детстве хватило, которые убеждали меня, что Коля просто сбежал от родителей! А я все выдумала.

— А он и сбежал, Вик. – Костя отмахнулся рукой от дыма, который накрывал его с головой. – Фу, ну вы две пепельницы, – проворчал он и подскочил к окну, из которого доносились голоса людей, которые объединились в кучки и рассказывали друг другу невероятные истории. – Ба, скажи ей.

— Жив он, но его кто-то прячет, так, что я не вижу. Имя другое, личина другая. А он и правда сбежал, только его потом кругами водили. Больше не знаю, старая фотография. Ой, убери эту, смотреть не могу больше. – Нина Валерьевна длинным ногтем толкнула фотографию Пешкова к Вике.

— А кто ему бежать помог? И что за тень была? – возмутилась Вика.

Нина Валерьевна опять устало посмотрела на нее и сказала:

— Не вижу я его, туманом застилает.

— А, ну отлично! Самое то!

Вика схватила все фотографии и, не беспокоясь об их сохранности, запихала в сумку. Только фотография Коли упрямо выскочила из рук и упала на пол.

— Вика? – Костя все не унимался.

— Чего? Ну чего, Костя? – Вика наклонилась подбирать снимок, но, коснувшись, словно обожглась.

Она вспоминала школьный день: ей двенадцать, тяжелое утро, запах кофе, желание прикинуться больной… Мама упрямо смотрит на часы. Папа тоже собирается на работу, поэтому в ванную нужно прошмыгнуть быстро, юрко. В школе – Настя, они шутят, обыгрывают фразу с началом «ху», потом хихикают как угорелые. Костя на задней парте шуршит чем-то и просит прикрыть спиной. Вика, не обращая внимания, прикрывает.

— Вик, ему кто-то или что-то помогло, я давно пытаюсь разобраться и ищу Колю.

— Костя, блядь! – Старостина вскочила.

— Пусти ее, Костенька, оставь, она пока не готова для этого. – Нина Валерьевна ладонью прикрыла какой-то предмет. – Но в моем доме никто не матерится, барышня, так что язык придержите и сядьте!

Вика хотела пискнуть, крикнуть, спросить: да кто она такая, чтобы указывать? Но наткнулась на «камень» в глазах, который придавил Вику буквально к сиденью.

— Я с тобой не закончила.

Вика плюхнулась на место, но на Костю больше не смотрела. Нина Валерьевна убрала руку, и Вика увидела колоду карт.

— Я один раз спрашиваю, а ты решаешь, есть ли у тебя вопрос, который ты можешь задать сейчас.

Вика взглянула на потрепанные карты – края стерлись, превратившись в бумажные махрушки. Вика испытала желание прикоснуться к картам, тронуть края и перевернуть рубашку вниз, обнажив лицевую сторону.

— Вслух? – только и спросила она.

— Как хочешь, – сказала Нина Валерьевна. – Как будешь готова, сдвинь колоду, я буду держать ее в руках. Ты только сдвигаешь, но помни: вопрос – один.

Вика посмотрела в окно, где солнце зависло ровно посередине неба; сбоку к нему подло подкралось облачко, желая обнять и спрятать желтый слепящий жар. Вопросов было много: сначала хотелось проверить эту бабку, специально спросить что-нибудь эдакое, но Вика так и не решилась. Рукой она потянулась к картам и коснулась. Тут же по коже поползли мурашки, а ладонь закололо.

Нина Валерьевна переложила часть колоды под низ и стала раскладывать карты одну за одной, долго всматриваясь в каждую. Только свечи на столе не хватало или шара хрустального… Однако вопреки представлениям о гадалках и колдуньях, Нина Валерьевна вскрывала карты без лишних эмоций.