Книга Шурале, страница 52 – Даша Бунтина

— Подожди, ты намекаешь на то, что Шурале – это… – Вика остановилась.

— Ну да, типа это чудь или, как их называли, «чудесный народ». Есть еще куча других версий про овдов^[7], про рогатых, которые тоже, по сути, являются Шурале. Я, да и мой отец, верили именно в эту версию. Причем даже у чувашей был Арсури, где приставка «ар» от «арского народа», а «сури» – «нечистая сила». Ну и сурале – это человек, в которого вселилась нечистая сила.

Вика не замечала, что сидит замерев, с открытым ртом. Лишь когда пепел упал мимо пепельницы, она вздрогнула, и в ее сознании возникло далекое воспоминание, которое она забила гвоздями и запретила себе доставать.

— Типа как Убыр вселяется в человека?

— Нет, это другое, Убыр вообще не относится к Шурале, хотя да, оба создания – выходцы из леса. Хотя мало кто задумывается, что Татарстан это в основном степи. Шишкина пересмотрели, – проворчал Костя и поморщился.

— Ну окей, у сказки про Шурале есть предположительная реальная основа, которая потом переползла в фольклор. И, допустим, жил твой «чудесный народец». Но ты намекаешь, что существо с рогами, шерстью и огромными руками ходит по лесам… или ходило?

— Я не намекаю, Старостина, не надо мне словесных ловушек тут ставить. Ну а рога, шерсть и прочее додумать могли от страха. Ты вот в детстве когда спать ложилась, тебе ничего в темноте не мерещилось?

Вика затушила сигарету и вынужденно достала вторую, так как покурить ей так и не удалось. Она хотела выпалить, что и сейчас не спит без света, что с того дня в заброшке она вообще часто не может заснуть и только таблетки помогают ей расслабиться и видеть сны, после которых она не просыпается с криком.

— Ну так, как и всем, виделось всякое.

— А теперь представь густой темный лес и народ, который фактически скрывался от всех. И еще подумай, что надо было как-то детей подальше от леса держать, чтобы не заходили в глушь. Вот тебе и рога, шерсть, дырка в левом боку, еще и груди до земли.

— Чего? – рассмеялась Вика. – Груди до земли, что за бред?

— Не бред, есть версия, что шерсть просто длинная очень была, складками, как титьки, – краснея, добавил Костя, и Вика расхохоталась оттого, что он грудь назвал титьками. А может, он до сих пор еще девственник и оттого так говорит?

Стало стыдно за собственную реакцию, поэтому она скорее потянулась к шотам. Оставалось еще по два на каждого.

— Давай за то, чтобы сказки были всего лишь сказками, – пафосно зарядила Вика, сменив тему. И Костя, смутившись, ответил:

— Насколько это возможно в Татарстане.

— Насколько это возможно в Татарстане, – подтвердила Вика. Повисло молчание. – А ты, стало быть, веришь во все это? – Вика не знала, что еще можно узнать и как быстрее закончить их разговор.

— Еще бы не верить, у меня бабка в Шильнебаше^[8] живет, она вон прием ведет.

— Что? – Старостина не поверила своим ушам.

— То. У нас в роду типа дар передается. Отец, правда, не верил, говорил – чушь. – Как и в школе, после упоминания отца Костя умолк.

— Костя, – Вика заговорила шепотом, – а ты, это, тоже… ну… колдун? – И задержала дыхание.

— Ага, смейся, смейся, – ответил Иванов, но улыбка все же засияла на его смурном лице. – Нет, у нас по женской только. Знаешь, я когда маленьким был, видел, как бабушка это все делает, и всегда поражался: она такие вещи говорила, а люди плакали… Слушай, ты бы к ней съездила, может.