Книга Шурале, страница 59 – Даша Бунтина

— Так. – Вика потянулась к телефону и привычным жестом навела камеру прямо на подходивших ребят.

Тот, что был первым, увидел, что их снимают, и толкнул локтем второго.

— Э, ты че делаешь? – раздался крик, и Вика закатила глаза, жалея, что у нее просто нет какого-нибудь липового удостоверения, чтобы в нос таким наглецам сразу его тыкать.

В Старом городе все еще царили старые порядки. А Старый город начинался ровно с того места, где раньше жила Вика, за шестьдесят вторым комплексом. И тянулся по проспекту Мира, в сторону КАМПИ, ЗЯБ и ГЭС^[9]. А от шестьдесят второго в сторону «Торгового квартала» и «Омеги» – Новый город. Так вот, здесь, в Старом городе, все еще жили как в девяностых-нулевых. Вика ненавидела бывать здесь.

Парни прибавили шаг, и Вика едва не расхохоталась, подумав, как они напоминают ей Малфоя с Крэббом и Гойлом на челнинский манер.

— Э, слышь, ты чья будешь? – повторился крик, и Вика бросила окурок, не потрудившись его даже затушить. Но продвинуться к дегенератам ей не дал окрик сбоку.

— Дочка, иди-ка сюда. – Окликнувшая ее бабушка привстала с лавочки, опираясь на тросточку. – Да-да, помоги-ка.

Бабуля выглядела лет на восемьдесят, но в ее железном слове «дочка» металла было больше, чем в Гореловском «ясно?». Поэтому Вика не задумываясь направилась в ее сторону.

— Вам помочь? – спросила Вика, не спуская глаз с троицы.

— А, не, ты просто руку возьми мою. Ты к кому, дочка?

— Да я, вообще-то, во второй подъезд, – ответила Вика, смутившись. Неужто бабуля дернула ее ради праздного любопытства?

— Второй, говоришь? Нин, слышь, ты проиграла, к Сережке, видать.

Челюсть у Вики так и упала на слове «Сережка». Она посмотрела внимательно на бабушку и все же протянула ей руку. Старушка то ли засмеялась, то ли закашлялась.

В этом Вика тоже вспомнила бабушку: как ее худая старческая рука с пластичной кожей цеплялась за ее предплечье, как она наваливалась всем телом, хотя веса-то в этом теле оставалось не больше пятидесяти килограммов. Так бабушка по ступеням когда-то выходила посидеть на улице. Потом ей перестало это нравиться, она говорила, что с соседками не о чем разговаривать. А одна из соседок просто говорила, что бабушка Вики вечно жалуется и всем недовольна. Кто ж тогда знал, почему бабушка всегда была такая.

— Ты это, поменьше пялься на этих даунов, тьфу ты. Это лихие наши, все им неймется, и так воруют все, что плохо лежит, еще и девчонок запугивают. Но то дело наши, у каждого свой защитник. А ты вон какая краля, притопала сюда, стоишь, куришь.

— А что, курить запрещается по закону? – спросила Вика и почувствовала, как милая старушка вцепилась в нее ногтями.

— Курить можно! А вот перед Саньком нашим красоваться нельзя, он тут всех девок метит и, если свободная, – гулять водит. Но ты не переживай, раз к Сереже, то отстанут мигом. Тут уж всем давно пора привыкнуть, что самые красивые девки сами к Сережке ходят, а то и на машинах приезжают. Сдался он вам… Понимаю, красивый, но да проблемный уж больно.

Бабулька подвела Вику к скамейке и громко вздохнула.

— Ну, кумушки, двигайтесь! – скомандовала она соседкам, и одна сразу же подскочила и, помявшись, отошла в сторонку.

Вика же посмотрела назад и увидела, как пацаны ушли, видимо решив не тягаться с бабками. И верно, с бабками даже в СК никто не стал бы тягаться.