Книга Шурале, страница 78 – Даша Бунтина

Прозвучал хлопок, и все уставились на младшего лейтенанта Хайруллина и старшего лейтенанта Живниченко. А хлопком было их пожатие, при котором Живниченко растянул губы в улыбке; Хайруллин выглядел как в воду опущенный. Когда Живниченко убрал руку, все увидели купюру в тысячу рублей.

— Ах вы ж сукины отродья, – шутливо начал Горелов, но Вика заметила, как его лицо немного покраснело. – Всего тысячу? Ну и в чем был спор? С кем спит наша красотка-практикантка? Я угадал?

Горелов для всех выглядел привычно расслабленным, улыбался, но вот эти морщинки у глаз, когда он напрягался, свидетельствовали совсем о другом. Вика ощутила гнев, сдерживаться больше сил не было. Она боялась поднять взгляд на Ника, представить трудно, что он сейчас думал.

Спорившие притихли и уже не выглядели такими довольными. Тишина наступила почти гробовая, если допустить, что в гробу на всю мощность вертятся лопасти вентилятора.

— Встать! Я задал вам вопрос! – Горелов оперся о стол и больше не выглядел как человек, который доводит шутку до абсурда. – Вы, два уродца, воспринимаете женщин только как жопы и сиськи? Вы вообще понимаете, что это неприемлемо?

— Ну вы же сами…

— Если еще раз кто-либо в отделении вздумает шутить на тему, с кем спит та или иная сотрудница СК, живо пойдете патрулировать улицы, это ясно?

— Так точно, – как два болванчика повторили Живниченко и Хайруллин. У последнего лицо было опущено вниз, взглянуть на Горелова он не смел. Живниченко же особенно никак не выдавал стыда или сожаления, в руке у него по-прежнему сияла тысяча рублей, которая, по всей видимости, и грела душу.

— Итак, приступим, – начал Горелов, отвернувшись, и в этот же момент Живниченко показал пальцем на Никиту и громким шепотом сказал:

— Я поставил на тебя, красавчик! Молодцом!

Сначала полетел стул, а потом Живниченко уперся руками в плечи Никиты, едва удерживая его.

— Ты чего это?

— Вы вконец охерели тут? Живниченко, пошел вон, будешь сидеть на телефоне, сегодня открываем горячую линию. А ты, Ерсанаев… – Горелов подошел вплотную к Никите, ростом он едва доставал ему до носа. – Понимаю, что звание отца делает тебя бессмертным. Это как костюм Бэтмена, но ты, черт побери, не Бэтмен, и здесь – я твой начальник!

— Он сказал про Старостину, – сквозь зубы выговорил Никита.

— И что? Тебе кто давал право нарушать субординацию? Ну-ка сядь.

Горелов оперся о стол и дождался, пока сядет Ерсанаев и уйдет Живниченко, с лица которого наконец пропала дебильная улыбка.

— Давайте начнем. Хватит как детки в песочнице. Итак, по горячим следам мы не получили ничего, чтобы раскрыть преступление прямо сейчас или получить наводки. В деле Алиева у нас нет улик, преступник действовал в перчатках. Место происшествия, по количеству крови у ног убитого и по характерным следам, и есть место убийства. Более того, на протяжении всего времени шел дождь, и у нас вообще в итоге ни хера нет. Верно, Лена?

Елена подтянула к себе копию дела и, взглянув на документы, сказала:

— Единственное, что мы установили по ранам на руках и теле, – то, что Алиев точно кем-то убит. И версия о самоубийстве больше не стоит.

— Ну почему же, если убийца – маньяк, он мог все предусмотреть. – Владимир, как психолог, не нес никакой весомой роли, чаще всего он выступал в качестве перца в солонке. С одной стороны, к нему прислушивались, с другой – сам он как человек доверия не внушал. Он собрал в себе все качества, присущие психологам, а именно: с больной головы на здоровую. Зажатый, сухой как палка, причем сухой и в обращении. Нервно вскидывающий брови любитель постучать пальцами о пальцы. А самое главное – один из тех, кто носит неуместные футболки с рок-группами даже на работу, словно бы наперекор всему СК.