Книга Шурале, страница 79 – Даша Бунтина

— Спасибо за меткое замечание, – ехидно улыбнувшись, сказала Лена. – Но, если помните, мы впервые сталкиваемся с таким случаем, когда иных ран, кроме порезов и рассеченных на ребрах царапин, нет. Хотя причина смерти – асфиксия и вскрытие яремной вены проволокой.

Вика тоже потянулась к делу.

— Практикантка Старостина, есть догадки?

— Логично, что убийца мужчина, – произнесла она, а кто-то хмыкнул. – Вероятно, ростом выше среднего. Учитывая, что рост Алиева был сто семьдесят сантиметров, значит, его рост должен быть где-то сто восемьдесят – сто девяносто, чтобы привязать проволоку к верхним веткам.

— Подтверждаю, – кивнула Елена. – Физически проделать то, что было сделано с проволокой, могла бы только очень высокая и сильная женщина, что маловероятно: она должна быть баскетболисткой, метательницей ядра и штангисткой одновременно.

— А если женщина все заранее продумала? – Самый тихий и редкий голос, который прорывался на собраниях, был голосом Архипова. У него в привычке всегда было доставать самое невероятное утверждение, чтобы, выдавив его, как лимон в салат, убедиться – сочетается или нет.

— Вряд ли, тогда она просто гигант или носит с собой лесенку или стульчик, ну и у нее сорок шестой размер ноги, – ворчливо ответила Лена.

— Нехило так, – сказал Александров.

— А раны на ребрах?

Все замолчали. Фотография Алиева лежала посередине. Улыбка, разорванная проволокой, следы на шее и руках.

— Они не были смертельными, по характеру нанесения они скорее декоративные, что ли, слишком ровные, – заметил Евгений.

— Так, а отпечатки Руса на теле какие-нибудь? – Горелов попытался задать вопрос холодным тоном.

— Ничего не найдено, – поспешно ответила Лена и посмотрела на Евгения, который, кивнув, подтвердил сказанное.

— Значит, – Никита посмотрел на Лену, – убийца все это время наблюдал, пока Алиев медленно умирал от асфиксии, и лишь потом нанес раны?

— Да, но тут есть один момент. – Лена вытерла потный лоб тыльной стороной ладони. – Так как нет улик, мы не можем утверждать, что эти следы сделал тот же, кто подвесил Алиева.

— Бред, конечно, но отрицать, что там мог быть и второй человек, нельзя.

— Возможно, но вряд ли: скорее всего, у ран на ребрах больше смысловой посыл, и убийца подумал о них в последнюю очередь, верно, Старостина? – Горелов повернулся к Вике.

— Если убийца действительно характеризует себя как Шурале, то раны на ребрах – как аналог щекотки, что ли… – Вика не успела закончить.

— А как это возможно, что его СМИ назвали Шурале из-за леса, а получается, и убийца себя как Шурале характеризовал? Ни хрена себе совпадение. Жаль, он не оставил ничего, что больше бы раскрыло его амплуа, блядь. Артист хренов! – выпалил Александров.

Вика посмотрела на свои руки, понимая, что записка как раз бы и раскрыла это самое «амплуа».

Вентилятор прогнал над головами собравшихся густой жаркий воздух, опуская сказанное тяжелым грузом в сознание. Все замолчали. Горелов подошел к доске и повесил сбоку фотографию трупа девушки в лесу, подальше от слова «Шурале».

— Теперь давайте к этому делу. Думаю, несмотря на то, что заголовки «Челнов ЛТД» и «Вечерних Челнов» пестрят о том, что у нас серийник, мы с вами прекрасно понимаем, что это два разных убийства, которые не имеют между собой ничего общего.