Книга Шурале, страница 86 – Даша Бунтина

Ответом было несколько слов: «Нет, парень – дебил, остальные – тоже. Никого подозрительного».

Когда все задачи были перераспределены, он подвернул рукава рубашки и отошел подальше от дома, в сторону леса, где незаметная тропинка вела прямо в кусты. Горелов знал, что там есть проход напрямую в посадку. До последнего не хотелось проверять этот путь. Бывает, что мы сознательно откладываем то, что пугает нас больше всего. Так и Горелов решил дать шанс бывшему другу. Не мог он поверить, что Руслан вышел с Динаром и убил его там, не мог он…

По соседству стоял одноэтажный дом с металлическим сайдинговым забором. Горелов подошел к забору в надежде, что где-нибудь будет висеть камера. Камер не было, рядом, сбоку от калитки, висел типичный звонок: белый квадратик с черной кнопкой. Нажав на нее, Горелов услышал лай, но спустя десять минут никто так и не подошел.

— Черт-те что, – подумал он, еще раз осмотрев периметр.

Оставалась Марина и тот алкаш, которого никто так и не смог найти. Горелов решил, что пора и ему поискать, обычно он везучий.

Следуя логике, Горелов пошел в сторону ипподрома. За металлическим сетчатым забором начиналось поле, где предельно громко стрекотали цикады. Идти нужно было осторожно по нескольким причинам, первая из которых – небольшие норки от сурков, вторая – змеи. Слева росли кусты с листочками-лапками – вспомнилось, как мама в детстве говорила, что это американская смородина. Некрупные красные гроздья напоминали волчью ягоду. Горелов сорвал несколько и закинул их в рот, вкус был ровно таким, каким он его запомнил.

С проспекта Чулман доносился редкий шум машин. Стоянка была по другую сторону поля, и Горелов пошел туда в надежде, что найдет охранника или, опять же, камеру. Забор вокруг стоянки весь покосился, и его смысл как ограждения терялся. Ворота перекрывал шлагбаум. Подойдя к охранной будке, Горелов прикрыл рукой глаза: солнце слепило до невозможности.

— Эй, есть кто? – крикнул он, разглядывая бликующее окошко.

Послышался хлопок, и из-за раздвижного окна показалась мужская старческая ладонь.

— Ну есть, че орешь-то?

Горелов опешил: обычно, когда он был в форме, на него реагировали по-другому, подбирали выражения.

— Следователь Горелов. Выйдите, пожалуйста, у меня к вам есть вопросы.

— На работе я. Какие вопросы? Вызывайте официально по бумажкам, а так не отвлекайте, а то ходят тут, рыскают.

Горелов нагнулся, прошел под облезлым бело-красным шлагбаумом и, встав перед окошком будки, заглянул внутрь.

— Дед, ты чего такой борзый? Совсем страх потерял?

По ту сторону сидело рябое и ссохшееся лицо предположительно пенсионного возраста. Увидев Горелова, мужчина поджал губы, как маленький ребенок.

— Ну-ка, – протянул Сергей Александрович и принюхался, вдыхая знакомый запах. – Понятно, пьем на работе?

— Не пьем! – бодро ответил старик и ушел в угол будки, где у него стояло кресло-развалюха. Он плюхнулся в него, и по дощатому полу покатилась бутылка водки.

— Так, дед, давай открывай, а лучше выходи, а то сейчас хозяину твоему позвоню и скажу, что употребляешь на рабочем месте.

Дед качнул головой и трясущейся рукой ощупал нагрудный карман своей рубашки. Он достал пачку сигарет со всемирно известным верблюдом. Горелова передернуло. Этот логотип он ненавидел еще со школы. Сразу вспоминалась сцена, как отец курит на кухне одну за другой, а мать кашляет и просит курить хотя бы в форточку.