Книга Шурале, страница 88 – Даша Бунтина

— Уродина! – крикнул он.

— Вшивая! – донеслось с другой стороны.

Они перебрасывали рюкзак друг другу. Их было четверо или пятеро, Вика плохо запомнила. Лера металась между ними палкой, у нее началась истерика, и она попыталась оцарапать одного мальчишку, но сзади подошел другой и дернул ее со всей силы за волосы. Волосы остались у него в руках, вернее, парик, а Лера с плешивым черепом, где местами виднелись каштановые волосы, взвыла, как раненая собака, обхватив голову руками.

У Вики сжалось сердце, она хотела подойти, защитить, хоть чем-то помочь. Но знала: присоединившись к собаке, которую гонит стая, ты и сама такой станешь. Понурив голову, под крики Леры и возгласы учительницы, что наконец-то вышла из класса, Вика прошла мимо. Смех и гогот толпы ударяли в спину.

Слезы потекли горячим ручьем. Но Вика больше не могла наказывать обидчиков, она ничего не могла. Из-за Вики Коля пропал, из-за Вики его родители часами спрашивали ее, что там произошло. Из-за Вики Коля, вероятно, был мертв, и это знала только Вика, потому что она видела, как тень занесла руки над Колей и сдавила их на шее. Но когда Вика рассказала это в милиции, ей не поверили. Ей сказали, что теней не существует, а Коля – проблемный подросток, и его родители в разводе. Что он сбежал и рано или поздно вернется или его найдут. Но Вика знала, что тень была. А значит, Вика убила Колю, приведя его в ту заброшку. А Коля так и не вернулся. А Колю так и не нашли. Закончился учебный год две тысячи третьего года, и Вика поступила в лицей, оставив позади пятьдесят шестую школу и закупорив воспоминания о Коле. Из всего класса ей звонил только Костя Иванов, который сочувственно вздыхал в трубку. Но Вике было плохо после этих разговоров, и она попросила папу сказать Косте, чтобы тот больше не звонил им домой.

Июнь. 2013 год

Они стояли с Никитой за углом отделения: вышли перекурить и немного выдохнуть. Никита не курил и относился скептично к сигаретам Вики, которых еще совсем недавно не было, но после всех допросов и выездов стало настолько много, что он спросил, действительно ли ей нравится курить.

Старостина посмеялась в ответ:

— Что ты имеешь в виду?

Никита закатил глаза и, скользнув взглядом по Вике, промолчал. В этом взгляде было все, что ей сейчас нужно: поддержка, восхищение и постоянное желание. То ли работа так действовала – каждый день они буквально рисковали жизнью, – то ли то, что Вика полностью решила отдаться течению, а ее течением стал Ник. А Ник всегда хотел ее.

— Ну знаешь, например, кому-то не идет красный цвет, вот не идет и все, – начал Ник, но Вика остановила его, взмахнув зажженной сигаретой.

— Эй, блондинка в красном – это всегда шикарно, и мне он идет.

— Да я не об этом, я про то, что курить тебе просто не идет. Ты вот держишь сигарету, вроде бы все как у всех, но ты с ней не сочетаешься.

— Более бредового предложения бросить курить я еще не получала, мой друг, – ехидно выпалила Вика и скривила губы.

— Это не бред. – Ник шагнул к ней и перехватил сигарету.

— Ты же не куришь, брось!

Ник затянулся, а потом еще и еще, пока сигарета не дотлела до фильтра.

— Дурак, тебе же плохо будет, стошнит.

Никита посмотрел на Вику прямым взглядом и на ее глазах затушил сигарету о бордюр, а затем, демонстративно сжав бычок в гармошку, донес до мусорки.