Книга Игра на двоих, страница 36 – Тая Глиб

Он протягивает руку моему деду и ещё раз представляется:

— Сергей.

Дед нехотя жмёт ему руку:

— Николай Аркадьевич, дед Марии. Хорошее рукопожатие… — Дед продолжает, уже немного смягчившись: — Это моя супруга Лидия Семёновна, — показывает он на бабулю, — бабушка Маши.

Продолжаю знакомить:

— Это моя мама, Надежда Алексеевна, а это мои сестры: Наташа и Соня. Еще есть Дашка, но она уснула в гамаке.

Кармацкий дарит им сдержанную улыбку:

— Очень приятно познакомиться.

Мама и девочки кивают, и Кармацкий отвечает им тем же.

Все ведут себя настороженно и сдержанно.

Кармацкий «отмирает» и представляет своего друга нашему «женсовету»:

— Это мой друг, Дмитрий Матвеев.

Матвеев тут же оживает:

— Добрый вечер, дамы!

Я опять пытаюсь спасти положение:

— Мама, ба, деда, хм... Это Дмитрий Олегович Матвеев, гендиректор «Олми-Девелопмент» и по совместительству приятель Даши...

Не успеваю сориентироваться, как руку Дмитрия перехватывает мой дед.

— Что ж, будем знакомы, — пожимает он Матвееву руку и уже обращается ко мне: — Только мне интересно, с каких это пор мои внучки приятельствуют и дружат с такими гендиректорами?

Подключается бабуля:

— Николай, приглашай уже ребят в дом. Не у ворот же разговаривать. Ребята, проходите.

Дед нехотя ведет рукой в направлении калитки, приглашая непрошеных гостей.

Чуть замедляюсь, пропуская всех вперед, и, поравнявшись с Сергеем, хочу спросить, на кой… они здесь, но он меня опережает. Он явно взвинчен.

— Маша, я чуть мозгами не поехал. Какого… ты чё трубку не брала? Дома нет, след потерян... Хорошо, что про «имение» деда твоего вспомнил...

— Извини. Но я не думала...

— Вот отшлепал бы тебя за такие кульбиты.

Его рука ложится мне на спину, плавно спускается вниз и прихватывает за ягодицу — легкий, безобидный шлепок.

— Покажешь поместье?

— Позже. Думаю, вас ждет допрос с пристрастием от моих родственников. Сначала вечерний чай от бабули, а уже потом, если дед не прогонит «женихов» взашей, может, и прогулка по достопримечательностям.

Тут до меня доходит, как это может звучать. Щеки наливаются краской. Но, похоже, Кармацкому нравится смена тона нашего разговора. Он подыгрывает:

— Женихов?

— Эм... Ну, это оборот речи такой... Для деда любой мужчина, приехавший к нашим воротам вот так... встал бы в ряд женихов... — Блин, закапываю себя еще больше. Молчи уже, Маша!

— Интересно... Не зарастет народная тропа? — Кармацкий лыбится, стреляет глазами. — И часто мужчины к этим воротам приезжали и вставали в ряд?

Чтоб меня! Но смотрю на лицо Кармацкого: да он просто стебется. Ну ничего.

Матвеев ретируется к спящей Дашке, а мы идем в дом.

— Хочешь поговорить о тропе и о ряде женихов?

— Было бы интересно послушать, — улыбается Сергей.

— Нас же четыре девочки... Ту дорожку протоптали не столько мои «женихи» — в этом смысле у нас передовики Дашка и Наташка. Но как пришли, так и ушли. Деда у нас кремень.

— Про кремень я уже понял. И дед молодец! Нехрен пыль топтать всяким «ходокам». — Ревнует, что ли? На Кармацкого это не очень похоже. — А как насчет только твоих «женихов»?

— Есть пара веселеньких историй, но все они на уровне семейных баек...

— Расскажешь?

— Потом. А пока чай.

Мы проходим в дом.

Маша

Бабуля у нас сторонница брака, поэтому в ход идут все аргументы в пользу нас с Дашкой как хороших невест. Я сношу эти дифирамбы с любовью к бабе Лиде. А Кармацкий, похоже, просто кайфует от бабушкиной стряпни и домашнего тепла.