Книга Игра на двоих, страница 39 – Тая Глиб

Очень уютно.

— Это место похоже на тебя.

— Люблю его. Здесь много было написано и сделано. Это мое место, и здесь я чувствую себя спокойно и под защитой…

Что-то меня настораживает в словах Маши. Она немного ежится. И я понимаю: что-то она не договаривает. Но готова ли открыться сейчас?

— Маша, думаю, что нам нужно поговорить.

— Я тоже так думаю. Но мне не хочется рушить этот вечер дурными воспоминаниями.

— А я не привык заметать под ковер и бежать от разговора. Я расскажу о себе, а ты уже сама решишь — довериться мне или нет. Тебя не тороплю.

Маша немного расслабляется. Веду ее к дивану и усаживаю. Сам – напротив, придвинув кресло.

— Маш, Астахов.

Она закатывает глаза и, видимо, пытается выдохнуть и дышать ровнее.

— Мы с ним были в одной тусовке. Я только начал строить свой бизнес, мне было лет двадцать шесть тогда. Астахов уже чего-то достиг. На одной из общих встреч я познакомился с Леной, у нас закрутилось. Пару месяцев встречались. Как оказалось позже, Астахов давно положил на нее глаз. Потом мы с Ленкой расстались. По ее словам, я не был «птицей ее полета». Да и, если честно, с психикой у нее явно были проблемы, поэтому я был рад этому разрыву. Короче, она переключилась на Астахова. Вышла замуж, забеременела. Где-то через полгода мы пересеклись на одном из деловых ужинов, обменялись парой фраз. Она уже была на третьем месяце. Астахов приревновал без повода. Разразился скандал. Ленка уехала на машине в дождь. ДТП. Их не спасли. Астахов винил и винит меня. Набросился прямо там. Три ножевых на мне. За ним — срок. Он вообще башкой поехал.

— Вот же ж!

— Он больной. У него и так с психикой всегда был капец, но в тюрьме вообще сорвало крышу… Его несёт… За себя не переживай. Со всех сторон тебя и твою семью держат под контролем: и я, и Матвеев.

— А что с тобой?

— Астахов ко мне не сунется. Сам скоро себя до края доведет. Он уже под прицелом у полиции — он же не только на меня охотится, другим тоже нагадить успел. Так что это вопрос нескольких дней: либо психушка, либо тюрьма, либо…

— Ты знал, что он за нами следил, когда мы были в ресторане? Он мне цитировал наши слова…

— Вот больной ублюдок! Извини, Маша. Я решу. Это хорошая зацепка. Знаю, что он приходил к тебе. Он напугал тебя?

— Он скорее напомнил… и это напугало.

Маша тушуется и замолкает. Девочка моя, да что же произошло с тобой?

— Расскажешь?

— Нет. Не сейчас. Нет… — Маша выставляет руки в жесте «не трогай, не прикасайся».

Я поднимаю ладони:

— Сдаюсь. Маш, не поднимаем тему, если ты не готова.

— Еще Астахов бред нес про то, что всё сгорит, и поднес зажигалку к моему лицу. Этого я вообще не поняла.

Я задумываюсь. Нет, не мог он. Он тогда был в тюрьме, за ним там наблюдали. Видимо, ублюдок таким образом хотел просто запугать — и всё.

В комнате повисает молчание.

— Сергей, Астахов как-то связан с нашим проректором Кротовым, а тот — друг Бориса Юрьевича Котовского, того, на чье место назначили меня… Мне показалось это странным.

— Я решу. Маша, ты не думай больше об этом. Я здесь, и всё под контролем. — Думаю, что надо как-то сводить эту тему на нет. Слишком для Маши она болезненна. — Маша, но я же не Петруша и не Арсений-хомяк… Я не убегу. Это проблемы из моего прошлого, и они тебя не коснутся.