Онлайн книга «Архитектор (не) моей мечты»
|
— Наташ, поможешь нам с салатом? — Окей, — принимаюсь за работу, пока Илья разбирается с рыбой и несёт её на улицу. Будет гриль? Вау! Мы с Марком остаёмся на кухне. И тут парень выдаёт: — А ты любишь Илью? Вот и как отвечать на такой, казалось бы, простой вопрос, но который тебе задаёт пятилетний сын твоего парня-любовника? Блинский блин… Беру побольше воздуха, а щёки пылают… Марк смотрит не мигая мне в глаза. — Люблю. Он берёт воздух, но замолкает и отводит взгляд. — Марк, тебе не нравится, что я люблю твоего Илью? Он трясёт головой в отрицательном жесте, но глаз не показывает, а продолжает методично резать огурец. Ясно… Что-то тут затишье перед бурей… Будем выманивать на «вкусняшки». — Марк, а ты любишь Софи? Он кивает утвердительно, всё так же продолжая кромсать овощ, и глаз на меня не поднимает. Ну всё, приплыли… — А как это, по-твоему, — любить? Он наконец отмирает и смотрит мне в глаза: — Это улыбаться, когда её видишь, и ещё хотеть поделиться чем-то. — И уже через секунду: — Моя мама тоже улыбается, когда видит па… Илью. И она поделилась мной с ним… И вот что тут скажешь? Что любовь — это не про улыбки и не про готовность «поделить» пятилетнего ребёнка с мужчиной, когда это дитя начало мешать твоей карьере… Так нельзя сказать Марку. Мама — всегда мама. Любой малыш мечтает, чтобы оба родителя были рядом. А тут я, какая-то «левая тётка»… Прикрываю глаза и, набравшись смелости, говорю: — Марк, ты боишься, что я займу место твоей мамы рядом с твоим отцом? Он лишь тихо кивает. — А если твои папа и мама не хотят быть вместе? — Мама хочет… Вот етижи… Знала, что этот «гарем» с причудами! Быть войне и бабским склокам! — А папа? — А у папы есть рыженькая Натали, и поэтому папа маму не замечает… Да блин… Как сложно-то! Интересно, кто из этого «гарема» своим «художественным свистом» вложил это в голову пятилетке? — Справедливо! Но ты поговори с папой. Может, он лучше объяснит… — Бабушка сказала поговорить с тобой… Вот тебе раз! Серый кардинал — бабу́шка? Вот же ж с-с-с-плетница! — А что именно она говорила? — Попросила сказать, что мама любит папу и папа скоро вернётся к ней. А чтобы ты, как это… «не закатывала губы»… — Может, «закатала губу»? — Ага! Из коридора доносится шорох. Ольхов. Видимо, он всё время стоял здесь, просто мы его не заметили. Он взбешён. Да уж, кому понравится, что его сына используют в грязных интригах? Он прокашливается, но говорит спокойно, кинув на меня примирительный взгляд: — Марк. Думаю, нам надо поговорить. Бросай огурец. Посмотришь, как я готовлю рыбу? А Наташа пока доделает салат. Они уходят, а я остаюсь один на один с недорезанным огурцом. Настроение — худшее! Стою, смотрю на «губу», которую мне велели закатать. — Закатать губу, значит? — бормочу я, остервенело кромсая остатки овощей. — Ну уж нет, «шальная императрица»! Я лучше эту губу накрашу в самый вызывающий красный и приду на ваш семейный совет. Посмотрим, чей «свист» окажется громче? Пора подвергнуть этот «гарем» полноценной реконструкции! Илья Моя мать явно что-то задумала насчёт Севи и Марка и нашего с ними объединения в семью. Я понял это ещё в день их прибытия. Но что она вкладывает свои мысли в голову пацану — это капец! Когда успевает только? Они же даже время вместе не проводят? Или подрывные работы начались задолго до приезда? |