Книга Все, что мы не завершили, страница 35 – Ребекка Яррос

— Так чего тогда думать, отдавать ли им рукопись? — мягко спросила Хейзел.

— Потому что мама меня попросила, а я могу выполнить ее просьбу. — Я улыбнулась, когда Даниэлла вылила мне на ногу ведерко воды.

— Все ясно… — вздохнула Хейзел. — И ты собираешься отдать книгу издателям? — В ее голосе не было осуждения, только любопытство.

— Наверное, да.

— Я понимаю почему. И прабабушка, наверное, тоже тебя поняла бы.

— Я по ней очень скучаю. — Мой голос сорвался, а горло болезненно сжалось. — Мне ужасно ее не хватает. За эти полгода она мне так часто была нужна. И она словно знала, что так и произойдет. Она заранее организовала доставку, и даже теперь мне приходят от нее цветы и подарки. — Первая посылка пришла на мой день рождения, следующая — на День святого Валентина и так далее. — Но после ее смерти все рухнуло… мой брак, продюсерская компания, благотворительные проекты… все.

Отказаться от доли в продюсерской компании было непросто в том смысле, что мы с Дамианом учредили ее совместно, но невозможно идти вперед, не оставив прошлое за спиной. И теперь, когда я потеряла все прежние фонды для благотворительной деятельности, мне надо было придумать, чем занять свое время. Работой, волонтерством… да чем угодно. Нельзя же целыми днями наводить в доме порядок, тем более что Лидию я вернула и все хозяйство она взяла на себя.

— Эй! — Хейзел помахала рукой у меня перед носом, заставив меня посмотреть на нее. — Я понимаю, почему ты ушла из продюсерской компании. Ты всегда ненавидела эти киношные штучки. Но благотворительные проекты — это не только и даже не столько благодаря связям Дамиана. Ты вложила в них всю себя: свое время, свой пот, кровь и слезы. Все это было твоим, а теперь у тебя свое будущее, и ты можешь делать с ним все, что захочешь. Возвращайся к скульптуре. Выдувай стекло. Будь счастлива.

— Юристы готовят бумаги, чтобы я могла пустить в дело бабушкино наследство. — В завещании было четко прописано, что почти все ее состояние я должна передать в любые благотворительные фонды по собственному усмотрению. — И я уже… много лет не занималась художественным стеклом.

Мои пальцы непроизвольно согнулись, словно их свело судорогой. Господи, как я скучала по жару плавильной печи, по той магии, что возникает, когда берешь стеклянную массу в расплавленном, максимально уязвимом состоянии и превращаешь ее в нечто неповторимо прекрасное. Но я забросила стеклодувное искусство, когда вышла замуж, и мы с Дамианом открыли продюсерскую компанию.

— Помню, ты говорила, что прабабушка сохранила твои щипцы и лопатки…

— Они называются развёртки.

— Видишь, прошло не так уж и много времени. Где та девушка, которая провела лето в Мурано, поступила в университет и устроила персональную выставку в Нью-Йорке?

— Всего одну выставку. — Я подняла указательный палец. — Моя любимая работа была продана в первый же вечер. Прямо перед свадьбой, помнишь? На ту скульптуру у меня ушло несколько месяцев. — Она до сих пор стоит в холле одного из офисных центров в Манхэттене. — Я тебе говорила, что я ее навещала? Не часто, а только в те дни, когда мне казалось, что моя жизнь растворилась в жизни Дамиана. Я приходила туда, сидела на банкетке и просто смотрела, пытаясь вспомнить, что чувствовала, когда делала эту скульптуру.