Книга Все, что мы не завершили, страница 38 – Ребекка Яррос

Лицо Ноя смягчилось, как будто он уловил, как я внутренне ощетинилась.

— Но мой первый агент заявил, что Гаррисон звучит более…

— По-американски?

Я постучала по сенсорной панели своего ноутбука и принялась мысленно гипнотизировать электронную почту. Лучше бы письмо с договором пришло поскорее, пока мы с Ноем не затеяли очередную едкую перепалку, как это было в книжном магазине.

— …более продаваемо. — Он еще больше подался вперед. — И скажу честно, анонимность иной раз бывает спасением.

Я невольно поморщилась.

— Или приводит к дурацким спорам в книжном магазине.

— Это было извинение? — самодовольно осклабился Ной.

— Вряд ли, — хмыкнула я. — Я сказала, что думала, и мое мнение не изменилось. Просто я бы не стала высказывать его так свободно, если бы знала, с кем говорю.

Его глаза загорелись восторгом.

— Честность и прямота. Большая редкость по нынешним временам.

— Я всегда была честной. — Я опять обновила страницу почты. — Те немногие люди, кто действительно меня слушал, уже мертвы, а все остальные слышат только то, что хотят услышать. О, наконец-то! — Вздохнув с облегчением, я открыла письмо.

Я хорошо разбираюсь в издательских договорах. Пять лет назад прабабушка передала все свои авторские гонорары в литературный трастовый фонд и назначила меня управляющей, так что пришлось вникать. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы просмотреть все пункты договора с описанием особых условий. Никаких изменений по сравнению с тем, что Хелен присылала мне на утверждение, не было.

Долистав до последнего поля для подписи, сразу под автографом Ноя, я взяла в руки стилус и немного помедлила. Я отдавала ему не просто одну из бабушкиных книг — я отдавала ему ее жизнь.

— Ты знаешь, что она написала семьдесят три романа? — спросила я.

Ной поднял брови.

— Да, и все, кроме одного, — на этой пишущей машинке. — Он кивнул в сторону металлической глыбы времен Второй мировой войны, занимавшей всю левую половину стола. Я склонила голову набок, и Ной продолжил: — Она сломалась в тысяча девятьсот семьдесят третьем году, когда Скарлетт Стантон писала «Вдвоем мы сильнее», поэтому она срочно купила другую машинку максимально близкой модели, а эту отправила в Англию на ремонт.

У меня отвисла челюсть.

— Я знаю много подробностей ее биографии, Джорджия. Я уже говорил. — Он подпер подбородок тыльной стороной ладони и чуть улыбнулся. Это улыбка была привлекательнее, чем та, дежурная, и поэтому гораздо опаснее. — Я фанат.

— Да.

Я опять посмотрела на стилус у меня в руке, и мое сердце гулко забилось. В этот миг выбор еще оставался за мной, но, как только я подпишу договор, бабушкина история перейдет в полное распоряжение Ноя.

За тобой остаются права на окончательное утверждение текста.

— Я знаю цену того, что ты мне отдаешь, — сказал он очень тихо и очень серьезно.

Мой взгляд метнулся к нему.

— И я знаю, что совершенно тебе не нравлюсь. Но не волнуйся, я поставил себе основную жизненную задачу: завоевать твое расположение. — Ной улыбнулся с явной самоиронией, а потом провел пальцами по губам, как бы стирая эту улыбку, и уставился на бабушкин стол с нескрываемым восхищением.

Что-то переменилось в самой атмосфере, мои напряженные плечи немного расслабились. Ной оторвал взгляд от стола и посмотрел мне в глаза.