Книга Тени прошлого, страница 24 – Джорджетт Хейер

— Ясное дело, – проворчал маркиз де Шурван. – Кто, кроме Эвона, может нестись сломя голову.

— Английский герцог? – спросила его жена.

— Разумеется. Я его вчера видел, и он сказал, что собирается сегодня на прием его величества.

— Теодор де Вентур говорил, что никто не знает, куда вздумается поехать герцогу.

Черно-золотая карета промчалась, почти не замедляя скорости, до самого Версаля. У ворот форейторы придержали лошадей, а Леон с интересом выглянул из окна. Снаружи было темно, и он почти ничего не видел, кроме карет, проезжавших под фонарями, пока карета не въехала в Королевский двор. Леон ошеломленно таращил глаза. Двор был залит светом, лившимся из выходящих на него окон дворца. Кроме того, повсюду горели огромные факелы. К подъезду одна за другой подъезжали кареты, останавливались на минуту, чтобы дать сойти седокам, и уезжали, освобождая место следующим.

Герцог открыл глаза, только когда карета остановилась у парадного подъезда. Он выглянул в окно, бесстрастно оглядел ярко освещенный двор и зевнул.

— Видно, надо выходить, – заметил он.

Лакей открыл дверь кареты и спустил лесенку. Леон выбрался первым и повернулся, протянув руку герцогу. Тот медленно спустился по ступенькам, окинул взглядом ожидающие своей очереди кареты и прошел внутрь дворца мимо выстроившихся лакеев. Леон шел позади и нес его плащ и трость. Эвон кивком приказал ему отдать их протянувшему за ними руку лакею и пошел через анфиладу залов к Мраморному двору, где смешался с толпой. Леон старался не терять его из вида. Пока Эвон приветствовал знакомых, Леон смотрел по сторонам, ослепленный размерами и великолепием двора. По прошествии, как ему показалось, невыносимо долгого времени они оказались за пределами Мраморного двора. Герцог медленно, но неуклонно забирал влево. Вскоре они оказались перед огромной мраморной лестницей, по которой поднимался поток гостей. Эвон предложил руку даме с толстым слоем краски на лице, и они вдвоем поднялись по лестнице, прошли через ряд покоев, в результате оказались у Овального окна. С трудом удерживаясь от того, чтобы схватиться за фалды камзола герцога, Леон шел за ним по пятам и, наконец, оказался в зале, по сравнению с которой все, что он видел до этого, совершенно померкло. Внизу он слышал, как кто-то сказал, что прием происходит в Зеркальной галерее, и понял, что это она и есть. Огромная галерея, освещенная мириадами свечей в канделябрах и заполненная одетыми в шелка кавалерами и дамами, показалась ему вдвое больше, чем она была на самом деле, пока он не понял, что одна ее стена закрыта гигантскими зеркалами. В стене напротив было множество окон. Леон попытался их сосчитать, но отчаялся, потому что их то и дело загораживали группы гостей. В галерее было душно и одновременно холодно. На полу лежали два огромных обюссонских ковра. Слишком мало стульев для такого количества народа, подумал Леон. Герцог раскланивался направо и налево, иногда останавливался обменяться парой фраз с друзьями, но продолжал неуклонно продвигаться к одному концу галереи. Когда они подошли к камину, народу вокруг стало меньше, и Леон уже видел не только плечи стоявших перед ним. Полный мужчина в увешанном орденами парадном костюме сидел у огня в позолоченном кресле, а рядом с ним сидела прелестная дама. На голове его возвышался до смешного огромный завитой парик. На нем был розовый шитый золотом атласный камзол, на руках – многочисленные перстни, на груди ордена, лицо его было сильно накрашено, и на нем было несколько черных мушек. На поясе висела шпага с рукоятью, усыпанной бриллиантами.