Книга Тени прошлого, страница 21 – Джорджетт Хейер

— А потом появились вы, монсеньор, и поселили меня здесь, где у меня есть все. Этого я никогда не забуду.

— Ты еще не видел, на что я способен, когда на меня находит плохое настроение, дружок, – ответил герцог. – Я вовсе не такой герой, каким ты меня воображаешь. Покупая тебя у твоего достойного братца, я руководствовался отнюдь не желанием спасти тебя от рабства. Если я увижу, что мне от тебя нет никакой пользы, я могу просто выгнать тебя из дома. Так что имей это в виду.

— Если вы меня выгоните, я утоплюсь! – пылко вскричал Леон. – Если я вам надоем как паж, я согласен работать кухонным мальчиком. Но я от вас никогда не уйду.

— Вообще-то, когда ты мне надоешь, я отдам тебя Давенанту, – усмехнулся герцог. – Это будет забавно. А вот и он, легок на помине.

В библиотеку тихо вошел Хью и застыл в дверях, глядя на хозяина и слугу, устроившихся у камина.

— Что, Хью, разве не трогательная картина? Сатана в новой роли. – Герцог легонько щелкнул Леона по голове. – Иди спать, ребенок.

Леон тут же встал, почтительно поцеловал руку герцога, поклонился Давенанту и вышел.

Хью подождал, пока за ним закроется дверь, потом, хмурясь, подошел к камину. Он оперся локтем о каминную полку, а другую руку засунул в карман. И так стоял, сурово глядя на своего друга.

— Когда ты покончишь с этой глупой историей? – наконец спросил он.

Эвон откинулся на спинку кресла и встретил сердитый взгляд Давенанта насмешливо-циничной усмешкой.

— Что тебя так волнует, мой достойный Хью?

— Мне противно смотреть, как этот юнец сидит у твоих ног.

— Вот-вот, мне так и показалось – что ты расстроен. Тебе, наверно, смешно смотреть, как кто-то воздвиг меня на героический пьедестал.

— Отвратительно. Сидит у тебя в ногах и только что не молится на тебя. Надеюсь, что тебе неловко быть предметом такого обожания. Если бы ты сознавал, что ты этого не заслуживаешь, в этом была бы хоть какая-нибудь польза.

— К сожалению, я этого не сознаю. А можно тебя спросить, дорогой Хью, почему ты принимаешь такое участие в судьбе какого-то пажа?

— Мне жаль его молодости и невинности.

— Между прочим, он не столь невинен, как ты воображаешь.

Давенант резко развернулся и пошел к двери. Эвон сказал ему вслед:

— Между прочим, любезный друг, на завтра ты свободен от моего общества. Извини уж, но играть в карты к Лурдонну я не поеду.

Хью оглянулся.

— Да? Куда же ты поедешь?

— Я поеду в Версаль. Пора засвидетельствовать свое почтение его величеству. Ты, наверно, не захочешь меня сопровождать?

— Не захочу, спасибо. Я не люблю Версаль. А Леон поедет с тобой?

— Я об этом еще не думал. Наверно. Если только ты не хочешь взять его с собой к Лурдонну.

Хью повернулся и вышел, не сказав ни слова.

На следующий день около шести часов вечера у крыльца дома герцога стояла легкая городская карета, в которую была впряжена четверка серых лошадей. Лошади нетерпеливо грызли удила и трясли красивыми головами. Каждую держал под уздцы форейтор в ливрее черного цвета с золотым галуном – герцог выбирал лошадей отнюдь не за покладистый нрав.

В холле, в восторге от предстоящей поездки, ждал своего господина Леон. Днем герцог сделал распоряжения, согласно которым Леон был одет в черный бархатный костюм с кружевным воротником и манжетами. Под мышкой он держал треугольную шляпу, а в другой руке – трость герцога.