Книга Арабелла, страница 16 – Джорджетт Хейер

— Это белье привезла мне из Лондона Элиза, ваша тетушка Элиза, дорогие мои, – сказала мама.

Девушки старательно отводили взгляд, пока мама вздыхала над платьем с темно-красными полосками и говорила, какое оно было милое. Платье было просто безобразно, и сестры почувствовали себя неуютно, подумав, что ведь в этом наряде мама выходила в люди! Это было даже не смешно, поэтому юные леди просто сидели молча и очень обрадовались, когда мама наконец стряхнула с себя эту непривычную грусть, улыбнулась и сказала в своей обычной живой манере:

— Да, я все понимаю. Вы думаете, что я одевалась убого, но, уверяю вас, это не так! Но все равно, ни одно из этих парчовых платьев Арабелле не подходит, поэтому мы оставим их в чемодане. Но вот платье из атласа цвета соломы вполне пойдет, как бальное, если мы украсим его кружевами.

В верхнем Хэрроугейте была портниха, пожилая француженка, которая эмигрировала в Англию во времена Французской революции. Она часто выполняла заказы для миссис Тэллант и ее дочерей, и, так как она обладала прекрасным вкусом и не заламывала слишком уж грабительскую цену (разве что только в сезон), было решено, что именно ей доверят шить все платья для Арабеллы. Как только на ферме освободились лошади, миссис Тэллант и две ее старшие дочери отправились в верхний Хэрроугейт, прихватив с собой три коробки с шелками, бархатом и кружевами, что они в конце концов выбрали из запасов миссис Тэллант.

Хэрроугейт, курорт с минеральными источниками, расположившийся между Хейтрамом и большим городом Нарсборо, был более известен великолепными целебными свойствами своих вод, нежели изысканностью вкусов в одежде приезжих. Городишко состоял из двух деревень на расстоянии двух километров друг от друга. Бурная жизнь текла здесь лишь летом: именно в это время года сюда на лечение водами приезжало больше тысячи человек. Поэтому в Хэрроугейте и в пригороде было больше гостиниц и меблированных комнат, чем частных домов. С мая и до Михайлова дня два раза в неделю в новом зале для приемов давались публичные балы. Люди прогуливались по парку, ходили в театр, брали книги в библиотеке, куда часто заходила миссис Тэллант и ее дочери.

Мадам Дюпон была несказанно рада получить клиента в середине января. Как только она узнала причину заказа на столь большой гардероб, мадам Дюпон завладел дух приключений, и она с чисто французским энтузиазмом расхвалила шелка и атлас, которые привезли миссис Тэллант и ее дочери, разложила перед леди иллюстрации самой модной одежды и продемонстрировала батист, муслин и креп.

— Нет ничего приятнее, чем шить для demoiselle^[5] с такой великолепной taille^[6], как у вас, мадемуазель Тэллант! – воскликнула портниха. – Я уже вижу, как вот этот туалет из атласа можно превратить в восхитительное бальное платье! Что касается вот этого платья из тафты… увы, элегантные туалеты прошлого века больше не в моде! Но благодаря большому размеру из него получится шикарное театральное платье, особенно если украсить его рюшечками из бархатной ленты. Что касается цены, думаю, мы решим этот вопрос полюбовно.

Арабелла, у которой обычно по всем вопросам было свое мнение, а в данный момент еще и собственные и весьма определенные идеи о фасоне и расцветке своих платьев, была настолько шокирована количеством платьев, которые мама и мадам Дюпон полагали жизненно необходимыми для пребывания, пусть даже и временного, в Лондоне, что почти не открывала рот и лишь слабым голосом соглашалась со всем, чтобы ей ни предлагали. Даже Софию, которую папа часто называл болтушкой, благоговейный страх привел в состояние относительного молчания. Несмотря на то что она досконально изучила картинки с модной одеждой в «Лейдиз Манфли Мьюзеум», София не была готова к восхитительным платьям, запечатленным на страницах «Ла Бель Ассембли»^[7]. Но мама и мадам Дюпон пришли к единому мнению, что для столь молодой леди пристойными могут быть лишь самые простые наряды из представленных в журнале. Для больших приемов понадобится одно или два платья из атласа или светло-оранжевого шелка.