Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 26 – Ксения Маршал

А потом уже думать, как поступить и что со всем этим делать. Этот поступок бывшей невесты я буду судить лично.

— Говори, Лер-ра, – давлю я, прокатывая ее имя на языке. Сдерживаюсь изо всех сил, потому что не хочу пугать кроху, по собственному желанию забравшуюся ко мне на колени и доверчиво изучающую меня. – И не вздумай лгать, я тебя как свои пять пальцев знаю, если помнишь. Так что ложь распознаю легко.

— Вика твоя дочь! – выпаливает Ромашкина и жмурится так сильно, словно ждет, что в эту самую секунду на ее голову падут все кары небесные.

Молчу потрясенно. Рассматриваю жизнерадостную малышку, колупающую неуклюжими пальчиками пуговицу на моей рубашке, и чувствую, как между мной и ей натягивается прочная невидимая нить.

Сердце распухает в груди, грозя вот-вот выкорчевать ребра с мясом, от того, что у меня, как выясняется, есть такое невероятное продолжение. Настоящая принцесса, чистая, светлая, совершенно неземная, рожденная предавшей меня женщиной. И если бы не несчастный случай на конкурсе, я никогда бы не узнал о ее существовании.

Это вообще по-человечески? Перевожу взгляд на Валерию и задаюсь вопросом: а есть ли вообще в этой груди сердце? Или там стоит счетная машинка, только и способная подсчитывать выгоду и определять ее источник. Что ж она так лоханулась и не подала на алименты?

— Почему? – только и удается выдавить из себя хрипло.

Вижу, как из-под пушистых плотно сомкнутых ресниц начинают течь слезы. Мои пальцы, держащие дочку за бока, начинают откровенно дрожать. От дичайшей несправедливости хочется реветь раненным зверем и крушить все на своем пути. Опускаю малышку на пол, боясь не справиться с собой.

— За что, Лера? – повторяю вопрос, едва сдерживаясь. Мой голос дребезжит как старый, давно выработавший свой ресурс мотор.

Глаза Ромашкиной открываются и впиваются в меня. В дрожащем сверкающем янтаре столько боли, горечи и обиды, что я снова перестаю понимать что-либо. Вроде как в нашей ситуации обманутая и пострадавшая сторона именно я. Но сейчас отчего-то Валерия себя ведет как таковая.

— Потому что вашей надменной семейке, самим потомкам великого рода Платовых, не нужна дефектная наследница! – почти кричит она, пугая Вику.

Девочка вздрагивает и тут же заливается слезами, плюхаясь на попку посреди маленького коридора. Но Лера этого словно не замечает. Смотрит невидящим взглядом в стену, пугая не только малышку, но и меня. Понимаю, что помощи от бывшей не дождешься, и подхватываю плачущую дочь на руки. Получается гораздо лучше и ловчее, чем в первый раз. Хоть какой-то повод гордиться собой.

— Все хорошо, принцесса, – стараюсь говорить, как можно спокойнее, чтобы успокоить ребенка. Что с ними вообще делают в подобных ситуациях? Вспоминаю, как совсем недавно Лерка заговаривала девочке зубы, и делаю то же самое: – Просто у мамы ручки бо-бо, – повторяю глупое слово. Отчего-то кажется, что так кроха лучше меня поймет. – Ты же тоже плачешь и кричишь, когда тебе бо-бо. И я, и все люди. А однажды я вообще упал с велосипеда и разодрал руку о ржавую арматуру. У меня даже шрам остался. Хочешь покажу? – дочка, конечно, не отвечает, продолжая безутешно рыдать, но я задираю манжету рубашки и демонстрирую белесую полоску шрама, уходящую под циферблат часов. – Кровищи было… – несу откровенную пургу, лишь бы не умолкать.