Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 27 – Ксения Маршал

К невероятному облегчению, движущиеся стрелки хронометра вызывают сильный интерес у Виктории. Слезы мгновенно высыхают, а крошечные пальчики уже начинают изучать наощупь новый предмет. Поспешно расстегиваю ремень и передаю в маленькие ручки часы.

Их стоимость сопоставима со стоимостью этой квартиры, но мне в данный момент абсолютно плевать. Что только не сделаешь, лишь бы твоя принцесса не плакала. Да я готов завалить ее всеми богатствами и благами этого мира, лишь бы эта кроха улыбалась! Хоть саму Луну с неба достать. А вот ее нерадивую мать хочется встряхнуть как следует.

Несу девочку в комнату и устраиваю в удачно нашедшемся манеже рядом с игрушками. Принцесса со всей сосредоточенностью изучает хронометр, и я втайне горжусь, что у моей девочки с детства такие серьезные интересы. Тут же мелькает мысль, кем она вырастет. Инженером? К сожалению, на данный момент есть вещи более насущные. Так что розовые мечты приходится отогнать от себя.

Коридор – не лучшее место для серьезных разговоров. А у нас с Лерой назрел именно такой. Ромашкиной ничего не говорю, но точно знаю – она последует за нами с Викой. И не ошибаюсь. Минуты не проходит, как бывшая невеста появляется в комнате и усаживается на диван. Судя по осмысленному взгляду ей удалось хоть немного взять себя в руки.

— Что за бред ты только что произнесла, Лер-ра? – рычу тихо, как только подхожу вплотную к дивану.

Лера

Глеб нависает надо мной грозовой тучей. Категорический и неотвратимый. Он требует правды, а у меня не остается сил на противостояние. Он жаждет услышать в подробностях, почему у него родилась дочь без его ведома? Что ж, пусть подавится ими, сам напросился!

— А Эмма Викторовна не рассказала, как настойчиво совала мне деньги на аборт? – я смеюсь, глядя в мрачное лицо Арсеньева. Смех звучит нездорово и вырывается из меня истерическими толчками, но в данный момент я совершенно не контролирую себя.

Глеб щурится зло.

— Доказательства будут? – цедит он, а я заливаюсь хохотом пуще прежнего.

— Да сколько угодно, – всхлипываю, вытирая предплечьем выступившие на глазах слезы. – Коляску в коридоре видел? Она куплена на деньги твоей матери. Как и детская кроватка, как и манеж, в котором сидит Вика. Подойдут тебе такие доказательства? – я снова начинаю дико хохотать. Слезы брызжут во все стороны, а я задираю голову и вижу, как перед глазами пляшет уже не белый, давно требующий побелки потолок.

— Ты пугаешь дочку, сумасшедшая! – рычит Глеб и, пока Вика занимается игрушками и думает, что мама просто смеется от хорошего настроения, подхватывает меня на руки. Выносит в коридор, а затем – в ванную.

— А у тебя нет дочери, а-ха-ха-ха, – продолжаю безумно смеяться я. – Твоя мамаша лично оплатила ее убийство. Так что Вика родилась только у ме… – хлесткая пощечина заставляет умолкнуть.

Таращусь во все глаза на Арсеньева. Его челюсти крепко стиснуты, на щеках ходят желваки, в глазах бушует едва сдерживаемый ураган.

— Думай, что говоришь! – рявкает он.

И в этот момент силы окончательно покидают меня. Сползаю по стене и начинаю выть раненой волчицей. Роняю лицо в перевязанные ладони и даже не чувствую боли от касания к обожженной коже. Слишком сокрушительно то, что происходит внутри. Соленая влага пропитывает повязки, пока я скулю, загнанная в угол.