Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 30 – Ксения Маршал

— Это все? – склонив голову смотрю на бывшую.

Потому как версия матери о событиях того дня разительно отличается от только что услышанной мной. Правда, там отсутствует информация о беременности, так что верить ей до конца я тоже не могу. Да и живет Ромашкина более чем скромно, так что после разрыва со мной она явно ничего не поимела. И в этом кроется еще одна нестыковка.

Я всегда считал, что она предала меня ради больших денег, но как раз их следа я и не вижу в этой обычной квартирке. Вот только если допустить, что Ромашкина сейчас говорит правду, то получается, что все это время врала мне родная мать. И хоть от Леры она никогда в восторге не была, я знаю точно, до откровенных подлостей никогда не опускалась.

Отвечая на заданный ранее вопрос, Лерка жмурится и выпаливает слишком быстро:

— Это все!

Слишком похоже на вранье.

— Даже в кабинет ко мне в тот день не заходила? – прищуриваюсь пытливо. А Ромашкина подпрыгивает, словно пойманная с поличным.

Лера

Не могу сказать Арсеньеву, что видела его измену! Просто вслух не получается произнести. Словно это меня унижает, делает никчемной и жалкой, а не показывает его гнилое нутро.

— После разговора с Эммой Викторовной как-то не до того было, – говорю глухо. Глеб долго смотрит, но я каким-то чудом выдерживаю его проницательный взгляд.

— Хорошо, – тянет он, словно уступая, но я чувствую: не верит. – А за фотографированием моих рабочих документов она тебя застала до или после того разговора? – щурится испытующе.

Я вздрагиваю. И, кажется, теперь знаю, что такого наговорила Эмма Викторовна сыну, что он даже не стал меня искать после исчезновения.

— А доказательства будут? – повторяю слово в слово фразу Арсеньева и улыбаюсь печально.

Больно осознавать, что совсем немного потребовалось этой женщине, чтобы развести нас в разные стороны. Правда, если бы не измена Глеба, ничего бы у его матери не вышло.

— Того, что ты, пользуясь доверием, пробралась в мой кабинет и шпионила для конкурентов? И что моя мать поймала тебя именно за этим занятием, после чего ты свинтила из моей жизни навсегда? – холодно уточняет Глеб. И в его голосе столько железной уверенности, что даже я уже начинаю сомневаться в событиях прошлого.

— Да, – киваю едва заметно. Сердце колотится в преддверии ЕГО правды.

Арсеньев не томит долго.

— Карта памяти твоего телефона. На которой фото моих документов идут вперемешку с нашими с тобой. Ну и слова моей матери, которым у меня до этого момента не было повода не доверять. Она застала тебя на месте преступления, ты добровольно отдала ей носитель информации и исчезла из моей жизни, как я полагал, навсегда.

Ничего не понимаю! Я ведь этого не делала. Так откуда у Эммы Викторовны карта памяти? Моя – до сих пор в смартфоне, где и была все это время.

— Я не делала ничего подобного, Глеб, – хриплю растерянно и смотрю в лазурного цвета глаза. Лишь сизая дымка разочарования и горечи слегка заволакивает их чистый цвет. Поднимаюсь и иду в коридор. Туда, где лежит моя сумочка. Арсеньев следует за мной. – Достань мой телефон, пожалуйста, – прошу тихо. И уже через несколько секунд получаю желаемое. – Открой сам галерею.

Там, под сотнями фото улыбающейся, плачущей, спящей – такой разной! – Викули, скрыто мое прошлое. Наше общее прошлое. И хоть в порыве обостренных дикой обидой и предательством чувств я большую часть снимков удалила, осталась еще целая куча фото, по которым легко можно проследить всю историю наших отношений.