Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 31 – Ксения Маршал

Глеб листает фото внимательно, пристально изучает каждое. По его непроницаемому лицу трудно сказать, верит он моим доказательствам или нет. Способны ли мое слово и простые фото в телефоне перекрыть рассказ его матери?

— Там в основном только снимки, где я одна остались, – тихо комментирую я. – Но ты не можешь не помнить, как и где их делал. Это к тому, что моя карта памяти до сих пор со мной. Ведь если бы ее отобрала твоя мать, мне было бы просто неоткуда взять все эти фотографии. Да и незачем…

Арсеньев блокирует смартфон, убирает его обратно в сумочку и еще долго молчит. Может, обдумывает услышанное? Не знаю… Он ведет меня на кухню, усаживает на диванчик и начинает молча заниматься моими руками.

Осторожно разматывает промоченные слезами повязки, обрабатывает кожу антисептиком, даже дует на раны каждый раз, когда я вздрагиваю или издаю болезненный писк. По новой накладывает слой мази и забинтовывает.

Его движения нежные и в то же время уверенные. Пальцы теплые, а вот дыхание – неровное. Как будто прямо сейчас Глеб стометровку на время бежит. Я же втягиваю воздух с задержками. Чтобы как можно реже чувствовать его такой знакомый запах, от которого мурашки начинают бежать по предплечьям.

«Это все нервы» – убеждаю саму себя и стараюсь гнать прочь любые опасные мысли.

— На той карте памяти тоже были наши фото, – наконец, говорит он, и я вся сжимаюсь. Хочется захлопнуться, как раковине, защищаясь. – Откуда-то же они там взялись…

— Твоя мама следила за нами? – хмыкаю я нервно и хочу обнять себя за плечи, но вовремя вспоминаю о травме. В итоге странно дергаюсь, но продолжаю сидеть перед Глебом, как провинившаяся ученица – перед учителем.

— Если только через публикации в сети, – Арсеньев устало трет лоб. – Не представляю мать, нанимающую частного детектива или подглядывающую за кем-то из-за угла.

Вообще, про Эмму Викторовну Арсеньеву, в девичестве Платову, успешную скрипачку, интеллигентку до мозга костей и супругу олигарха из девяностых, я бы могла много неожиданного сообщить, но существуют вещи, до которых она и правда ни за что бы не опустилась.

— Соцсети! – неожиданная догадка заставляет подпрыгнуть на месте. – Я же тогда почти каждый день публиковала какие-то фотки, – слишком сильно хотелось делиться свалившимся на голову счастьем со всеми вокруг. Но это я, конечно, благоразумно не озвучиваю. – Оттуда легко натаскать какие угодно снимки.

Глеб некоторое время задумчиво смотрит на меня и трет лоб.

— Мне нужно кое-что проверить, – бросает он мне, поднимаясь, и выходит из кухни.

Остаюсь в одиночестве. Абсолютно беспомощная и вымотанная морально, опустошенная. Те крохи сил, что еще оставались после самого трудного разговора в моей жизни, смело тревожным ожиданием. Поверит мне Глеб или не поверит? Примет Вику или нет?

До этого момента я была уверена, что мне все равно. Фиолетово, будет ли мужчина с родословной, высоким положением в обществе, баснословными деньгами и низкими моральными принципами участвовать в жизни дочери. Я даже искренне верила, что человеку, не утруждающему себя хранить верность единственной женщине, нечего делать рядом с нами. А теперь изо всех силл переживаю за дочь.

Так хочется, чтобы Вика познала любовь не только матери, бесконечно преданной ей, но и отца. Мне такого счастья в жизни не перепало – меня воспитывали мама и бабушка. А про второго человека, зачавшего меня, я не знаю ровным счетом ничего. Случайная связь, опозорившая мою маму на весь город и перекроившая всю ее жизнь.