Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 43 – Ксения Маршал

Медленно до меня начинает допирать.

— Я в ЭТОМ помочь должен? – задаю самый идиотский вопрос на свете. Лера стонет:

— Нет, я не вынесу этого… Просто не переживу…

— Мы справимся, Лер, – пытаюсь поддержать ее, но получается в край по-идиотски. – Мне Вику подержать или… грудь?

В ответ Ромашкина заливается слезами. Мысленно матерю себя на все лады: можно ли было предложить помощь еще херовее?

— Вали отсюда, Арсеньев! – раздается несчастное между всхлипов.

Викуля, следуя примеру мамочки, тоже начинает капризничать. А видеть двух своих девочек безутешно рыдающими для меня уже перебор. Как если бы торнадо и цунами атаковали с двух сторон, грозя зажать в тиски и расплющить. Одну из них срочно нужно остановить, и я даже знаю, которую.

— Прекрати пугать ребенка! – строго прикрикиваю на Ромашкину. Я уже заметил, что мать из нее выше всяких похвал. Ради Вики она на многое способна. В том числе и терпеть меня радом с собой. Если бы ее мать так со мной обошлась, не уверен, что смог бы когда-то простить. Так что все, что требуется, чтобы привести Валерию в чувства, это напомнить о дочери. Чем я и пользуюсь вероломно. – Соберись, Лера! Сейчас мы с тобой объединимся и накормим ребенка. Воспринимай меня как врача, я же тут ради того, чтобы помочь вам с Викой. В конце концов, чего я там не видел? И видел, и трогал, и даже целовал, – понижаю голос, а сам едва не корчусь от острых как перец чили воспоминаний. – Сейчас обещаю даже не смотреть, хорошо? Готова?

— Да, – глухо.

Не сопротивляется и не грозится убить меня – уже хорошо.

— Вот и умница. Как это у вас происходит: сидя, лежа? – приходится брать все в свои руки, потому что Лерка явно не вывозит. Молчит. Натягивает мои нервы как канаты, и даже обвинить ее ни в чем не получается. Не по ее прихоти мы все втроем в этой дерьмовой ситуации оказались. – Давай же, девочка моя, помоги, – прошу из последних сил. И Лера слушается.

— Помоги переодеться в ночнушку, – хрипит еле слышно. И я понимаю: все, победил! Держу морду кирпичом, чтобы не спугнуть ненароком. – У меня специальная.

Ромашкина позволяет залезть в ее шкаф с нижним бельем, и я, как самый честный придурок на свете, отвожу глаза, не разрешая себе любоваться простым хлопком и дерзкими кружевами. Со спины стаскиваю с острых плеч тяжелый халат. Медленно, будто самый желанный на свете подарок разворачиваю. Или бомбу обезвреживаю – одно неверное движение и рванет. Руки дрожат слишком заметно, чтобы Лера всерьез поверила в то, что я смог остаться равнодушным.

Да на моем месте даже импотент бы не смог! Бархатистая нежная кожа – кажется, я даже чувствую едва уловимый цветочный аромат, исходящий от нее, узкая талия, округлые бедра с двумя ничем не прикрытыми полушариями. После душа Ромашкина одевалась самостоятельно – видимо на нижнее белье ее сил не хватило.

— Лер-ра? – сиплю возмущенно. Она так при любом мужике бы по квартире рассекала? А если бы кое-как завязанный халат в неподходящий момент упал? Отшлепать бы заразу по аппетитным выпуклостям, чтобы неповадно было.

— Заткнись, Арсеньев, – цедит сквозь зубы.

Старается казаться отстраненной, но наше общее сбитое дыхание говорит об обратном.

Глеб

Долго любоваться идеальным как с картинки телом не приходится. Лерка грозно шипит, подгоняя, а Вика недовольно мявкает с кровати. Требует скорее мамочку. Так что уступаю Ромашкину дочке, обещая себе наверстать все чуть позже. Натягиваю на Валерию сорочку, больше напоминающую удлиненную футболку с глубоким вертикальным вырезом на застежках, и отпускаю.