Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 42 – Ксения Маршал

От слов бабушки становится так погано, что хоть волком вой. А от того, что не могу ей ничем помочь – еще хуже. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не разреветься.

— Бабуль, ты попроси врача написать, что тебе нужно, я все куплю и привезу. Заодно и растормошу всех там на отделении. Думают, раз человек пожилой, то и заступиться за него некому? Так я им такого покажу!..

— Ишь, разошлась, – смеется бабушка. И мне самой на душе становится легче. – Не надо ничего показывать, – говорит уже гораздо мягче. – Занимайся нашей девочкой, а у меня все будет хорошо, не пропаду. Все, некогда тебе разговаривать, завтра созвонимся. Пока.

— Пока, бабуль, я тебя люблю, – нехотя прощаюсь.

От бабушки идет такая мощная волна любви и поддержки даже на расстоянии, что я заряжаюсь уверенностью: мы вместе со всем справимся, я не одна.

Арсеньев убирает мой телефон и ни о чем не спрашивает. Да и не зачем. Уверена, он и без того все слышал и все понял. Ну а долго предаваться рефлексии нам не дает Вика. Мы снова как самая образцовая семья на свете ухаживаем за дочкой. Кормим, играем, читаем книги, даже купаем. Правда, в тесной ванной мне места не достается, так что Глеб все делает сам, предварительно выслушав от меня инструкции. Я к ним заглядываю каждые пять минут, чтобы в очередной раз убедиться – все в порядке.

Апогей настигает нас в спальне. Вика, розовенькая после купания, облаченная в пижамку с медвежатами, ложится на мою кровать и начинает ворчать в нетерпении. А меня накрывает понимание, что сейчас должна буду кормить дочку грудью, но без рук сделать этого не смогу.

Глеб

— Глеб… – зовет Лера вдруг ослабшим голосом.

Сердце рвется вниз. Не понимаю, что случилось. Гадкое чувство беспомощности рассверливает внутренности. Вика вроде в порядке, хоть и не очень довольно ворчит, требуя чего-то. А вот Лерка бледная вся, вот-вот в обморок грохнется.

— Что? Плохо стало? Где болит? – подрываюсь к ней и тормошу. И чем дольше Ромашкина не отвечает, тем сильнее нарастает моя паника. – Врачей вызывать? Неотложку?

Что я несу, к херам? Какие врачи в этом захолустье? Если только добить больного, чтоб не мучился.

— Лера, мать твою, – рычу, потеряв контроль. Башку сносит от мысли, что с ней может что-то случиться, а я не в силах помочь. Стою как тупой баран и ничего не делаю. – Да скажи ты уже хоть что-нибудь! – трясу ее за хрупкие острые плечи, впиваясь в нежную кожу пальцами.

Полы халата неприлично разъезжаются, открывая ложбинку, но мы оба не замечаем. Смотрим друг другу в глаза, тонем оба, как будто мир вокруг внезапно исчез. Лерка тяжело сглатывает.

— Вику нужно кормить, – сообщает с такой безысходностью, словно вся еда в округе разом исчезла, а мы вот-вот умрем голодной смертью.

И либо я резко сделался дебилом, что ничего не понимаю, либо у Валерии начались странности.

— Хорошо, – говорю осторожно, гадая, у кого же из нас с ней проблемы. – Давай я схожу на кухню и принесу, ты только скажи, что, – несчастное выражение из карамельных глаз не уходит. – В магазин сгонять надо? – продолжаю играть в угадайку.

— Ее грудью кормить нужно, Глеб! – истерически выдает Лерка, вырывается из моих рук и делает шаг назад. Смотрит на меня как на врага народа.

— И? – все еще не понимаю, в чем тут беда.

— А как я без рук должна это сделать? – практически кричит она. Ее большие глаза полны паники и безысходности.