Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 63 – Ксения Маршал

Викуся, словно все понимает и чувствует, впервые спит спокойно целую ночь. Кормлю ее в полузабытьи, когда уже давно рассвело, а после снова проваливаюсь в сон с абсолютной уверенностью: Глеб со всем справится.

Когда наконец просыпаюсь на следующий день, еще какое-то время просто валяюсь в кровати. Беззаботно, праздно, расслабленно. Невероятные ощущения! Практически недоступные матери младенца. Жмурюсь от накатившего внезапно счастья и боюсь: а вдруг показалось? Может, признания Арсеньева и наша ночь мне приснились? Потому что не может же все так внезапно наладиться. Разрушенные замки не отстроить за один день…

— А вот и наша мамочка, – тянет довольно Глеб, заходя в комнату.

Вот скажите, разве можно так точно чувствовать другого человека? Он же не мог знать, что я проснулась. Вика уже привычно сидит у отца на руках, согласно лопочет и тянет ко мне ручки.

— Ма-ма-ма! – требует своего малышка.

Арсеньев опускает ее ко мне на кровать, сам садится с краю.

— С добрым утром, – в его глазах столько любви и неподдельного счастья, что я тут же прихожу к выводу: не приснилось.

Все было на самом деле, оттого-то и выглядит сейчас Глеб, как тот кот, объевшийся досыта сметаны. В роли последней выступила конечно же я. От этой мысли, да и от воспоминаний того, что он со мной творил, кровь бросается к щекам. Покрывает их предательским румянцем. Глаза Арсеньева подозрительно темнеют.

— С добрым… – выдавливаю. Отчего-то трудно становится смотреть ему в лицо.

Ситуацию спасает Викуся. Дочка начинает активно ползать по мне, хлопать ладошками по лицу, тыкаться мокрыми губками в щеки.

— Ма-ма-ма! – довольно.

— Сладкая моя, – стараясь не задеть незажившие еще кисти, прижимаю кроху к себе предплечьями, зарываюсь лицом в складочки на шее и дышу, дышу, дышу…

Укрываюсь от Арсеньева в этом уютном коконе. Потому что не знаю, как вести себя! Что говорить, что вспоминать, на что рассчитывать? Ведь многие слова он мог произнести под напором чувств. А сейчас, когда большая часть их схлынула, может думать и ощущать совершенно другое. Я же не переживу, если Глеб скажет, что наша ночь – ошибка.

— Вы такие красивые, – сообщает вместо этого он.

Голос Арсеньева низкий, напряженный, словно переполнен тщательно сдерживаемыми эмоциями. Глеб вдруг сгребает нас в охапку и прижимает к себе. Сильно и тесно. Вика хохочет – новая игра с папой ей явно нравится.

Несмотря на мои страхи, новый день проходит сказочно. Мы вместе завтракаем, точнее я завтракаю, а Глеб и Вика обедают, гуляем. Помощник Арсеньева привозит целый шкаф детской одежды. Новой, такой качественной и невероятно красивой, что у меня слезы наворачиваются на глаза. Я рада, что моя кроха будет теперь выглядеть самой настоящей принцессой каждый день, а не только по особым случаям.

Так же Глеб забирает мои и Викины документы, зачем-то отдает их своему человеку. Я, конечно, не верю, что мне в паспорт поставят печать о заключении брака, но мысль такая проскакивает – кто его знает, на что способен Арсеньев с его-то возможностями и деньжищами.

Про Эмму Викторовну стараемся не говорить. Я только слышала несколько телефонных разговоров Глеба и знаю, что он дал приказ своей службе безопасности выяснить, что же на самом деле в прошлом случилось.