Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 71 – Ксения Маршал

Прислушиваюсь к словам Глеба. Они звучат так логично, но разве способна холодная логика успокоить сердце страдающей матери?

— Я не могу, Глеб! – вцепляюсь в рубашку мужа, наверняка царапая того ногтями, и трясусь. Меня натурально колотит.

Арсеньев звонит кому-то, отдает указание негромко – я не слышу, слишком шумит в ушах. Он вообще постоянно на телефоне. Его люди работают, роют носом землю. Проверяют камеры, связываются со спецслужбами, опрашивают соседей. Но, как сказал кто-то опытный Глебу, самое верное – ждать.

Похитители сами объявятся и сообщат, что от нас требуется. А пока они просто нагнетают обстановку. Доводят нас до состояния полной невменяемости, чтобы потом нами было легче управлять. Загнанная жертва не оказывает сопротивления.

Минут через двадцать заходит доктор с чемоданчиком и ставит мне какой-то укол. Со слезами умоляю мужа не дать меня усыпить – не хочу пропустить самый важный звонок в моей жизни.

— Тише, маленькая, – Глеб гладит меня по голове, все также не спуская с колен. – Это всего лишь успокоительное. Тебе станет легче, обещаю, ты не уснешь.

И мне действительно делается немного легче. Эмоции притупляются. Словно мне поставили барьер, рассеивающий их добрую часть. Я все понимаю, осознаю, просто медленнее и не так глубоко.

Время тянется неимоверно. Такое ощущение, что мы завязли, как мухи в сиропе. Только монотонное тиканье секундной стрелки больших настенных часов напоминает, что ничто не стоит на месте. Спустя два часа новостей никаких. Машину, увезшую Вику, нашли пустой и оставленной на стоянке торгового центра. А дальше поиски застопорились. Слишком много выходов из этого центра, слишком много вариантов, которые необходимо проверить и отработать.

В какой-то момент Глебу звонит мать. Он хочет отделаться от нее, но, видимо, вопрос серьезный. Потому что Арсеньев выходит из комнаты, чтобы договорить, и тогда телефон звонит уже у меня.

— Здравствуй, Валерия, – слышу холодный, надменный, полный сдерживаемого презрения голос. И окончательно перестаю что-либо понимать. Как будто все системы координат перевернули разом на сто восемьдесят градусов.

— Эмма Викторовна, вы потеряли связь с Глебом? Хотите, чтобы я его позвала? Он же только что вышел, чтобы с вами поговорить… – растерянно отвечаю. И злюсь, что свекровь занимает линию, тогда как я жду совершенно другого звонка!

— Сиди на месте ровно! – раздается властный приказ. – С Глебом разговаривает мой якобы врач, так что никто нам с тобой не помешает. Пошевелишься, скривишь лицо или каким-то другим образом выдашь, с кем разговариваешь, больше никогда не увидишь свою дочь! – на этих словах мое сердце спотыкается и, кажется, больше не бьется.

— Что? – выдыхаю, а в голове бьется мысль: «мне послышалось! Не могла же мать Глеба в самом деле украсть нашу Вику. Она ведь не выжила из ума…»

— Не притворяйся дурочкой, Лера. Время показало, что ты далеко не такая простушка, какой хотела казаться, – хмыкает эта женщина. – Решила все-таки пробраться в нашу семью? Зря. Нужно было слушать меня и идти на аборт, а не думать, что ты тут самая умная и способна всех перехитрить. Родила все-таки! Решила денег с нас поиметь?

— Что вы такое говорите? – я так обескуражена нападками и злобой Эммы Викторовны, что даже не знаю, как на такое отвечать.