Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 8 – Ксения Маршал

— Спасибо. Я очень ценю твое мнение.

«Словно на приеме у Английской королевы» – с горечью хмыкаю я про себя. Уверена, эта женщина полностью соответствует высоким запросам Эммы Викторовны. У Инги, наверняка, и справки об абсолютном здоровье имеются, и происхождение не хуже, чем у Арсеньевых. Как же, ведь потомков благородного рода, как выяснилось, нельзя делать абы с кем.

А если и выйдет случайный залет, то всегда можно исправить ситуацию, дав денег на аборт. Как это и случилось со мной. Очень удобно. У их семейки, наверняка, это дело отлажено. Не зря же Глеб всегда настаивал, чтобы я обращалась исключительно к их семейному врачу. Даже страховку в частном медицинском центре мне оформил. Я, дурочка, на седьмом небе от счастья летала. А как до серьезного дела дошло, выяснилось, что Эмма Викторовна про мою случайную беременность раньше меня узнала…

— Ты не против, если мы выпьем тут кофе? – тон Инги до того вежливый и предупредительный, что вызывает оскомину у меня на зубах. Неестественный! Обычные люди так не говорят и не ведут себя. Я будто в фильме про пластмассовую куклу барби.

Жду, что Глеб откажет спутнице. Все-таки с его слов он выпил уже два стаканчика, да и мое присутствие не располагает к длительным посиделкам. Но и тут он меня удивляет.

— Как тебе будет угодно, милая, – отвечает в тон Инге, полоснув меня нечитаемым взглядом. Отодвигает стул для нее, помогая устроиться за столиком, и подходит к стойке. Как только я готовлюсь сбежать в подсобку и пустить на свое место Настю, заявляет бескомпромиссно: – Валерия нас обслужит.

Сглатываю слюну, ставшую горькой, как самое отвратительное на свете лекарство. Сколько еще мне нужно получить, чтобы перестать чувствовать к Глебу хоть что-то? Чтобы похоронить былое навсегда и забыть? Чтобы продолжать жить дальше и не спотыкаться раз за разом о болезненное прошлое?

В глазах темнеет от необходимости готовить для Арсеньева и его новой пассии.

Наступаю шипованной подошвой на свою корчащуюся в агонии гордость и принимаю у Инги заказ.

— Эспрессо с одной порцией сахара и латте на безлактозном молоке без сахара, – диктует блондинка, а я не удерживаюсь и бросаю взгляд в сторону Глеба.

«Значит, все-таки эспрессо до сих пор» – хмыкаю про себя. А пассаж про изменившиеся со временем вкусы наверняка был нужен для того, чтобы уязвить меня. Арсеньев явно считает меня последней предательницей, но какое мне, в сущности, дело до его невысокого мнения обо мне? Тот, кто способен на измену, вообще не вправе судить!

Беру себя в руки и делаю этой парочке лучший кофе, на который только способна. До миллиметра выверяю каждое движение и до доли секунды – время на каждую операцию. По одному исходящему от напитков запаху чувствую, что они получились выше всяких похвал. Передаю заказ Глебовой принцессе и все-таки сбегаю в подсобку. На большее взвинченных нервов не хватает.

Умываюсь снова, а потом сажусь на стул, прикрываю глаза и проваливаюсь в темноту. Вязкую, тягучую, как смола, но спасительную. Потому что в ней нет места Арсеньеву, его новой пассии и нашей истории, там сплошная вселенская усталость и скорбь.

Когда минут через пятнадцать за мной заходит Настя, я практически уже в порядке, но напрягаюсь невольно. Вдруг этим двоим взбредет в голову добавки попросить?