Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 9 – Ксения Маршал

— Ты как? – интересуется она заботливо, а в ее больших глазах сверкает тысячами ватт жгучее любопытство. И я не могу винить напарницу в этом, все же наш с Глебом разговор был слишком занимателен для посторонних ушей.

— Жуть! – отвечаю правдиво и качаю головой.

— Они уже ушли, можешь выходить, – говорит Настя, так и не задав ни единого вопроса. И из-за этого теплое чувство благодарности разливается у меня в груди.

— У меня с Глебом Максимовичем некрасивая история в прошлом, – решаю хоть как-то утолить любопытство напарницы. – И тут выясняется, что наша кофейня принадлежит ему, представляешь? – хихикаю нервно, проводя рукой по лбу.

Ну и денек! Я конечно не ждала от первого дня на работе халявы, но и подобного уж точно никак не ожидала!

Время до вечера проходит в суете, но все же спокойно. Мы с Настей трудимся как пчелки на благо Арсеньева и его принцессы, раздаем заказы, пополняем витрину, ведем учет и заказываем позиции, которые подходят к концу.

Пару раз мне приходится сцеживать молоко, потому что грудь просто распирает. Она становится каменной и начинает гореть. Так что я уединяюсь и наполняю специальные пакеты, которые потом кладу в холодильник. Будет чем завтра Викусю кормить. Она у меня уже ест и твердую пищу, но все еще любит мамино молочко. Да и педиатр говорит, что кормить нужно до года, а лучше – до двух.

— Фух, поверить не могу, что этот день наконец-то закончился! – весело говорю Насте, когда мы вместе запираем дверь кофейни.

Летний вечерний воздух приятно холодит открытые участки кожи, наполняет легкие, и кажется, что вся эта жизнь прекрасна, а за углом непременно ждет что-то чудесное. Сиюминутное ощущение, конечно, но мне становится легче. Да и мысль о том, что скоро увижусь со своей булочкой, окрыляет. Так непривычно быть вдали от нее! Ведь я с самого ее рождения привыкла, что мы постоянно вместе.

Прощаюсь с напарницей и бегу к себе. Благо идти всего минут пятнадцать. Залетаю домой и подхватываю на руки свою кроху. Зацеловываю сладкие щечки, утыкаюсь носом в бархатные волосики, вдыхаю их теплый запах, от которого в душе разгорается мое личное солнце, а сердце распирает грудную клетку.

Как же я люблю свою малышку! И за одно ее существование я безмерно благодарна Арсеньеву. Ведь, не будь его в моей жизни, не было бы сейчас и Викуси. Смотрю в самое красивое на свете личико, как в зеркало – до того мы с дочкой похожи. Но сейчас впервые отмечаю, что ее нереально голубые глаза – буквально слепок с глаз Глеба, как губы и подбородок. И как я могла раньше это игнорировать?

— Привет, моя сладенькая, – шепчу вцепившейся в меня обеими ручками крохе. – Как же я соскучилась!

— Ма-ма-ма-ма! – твердит в ответ Вика, тычется в меня мокрыми губками и параллельно лопочет что-то на своем тарабарском, подпрыгивает от нетерпения на мне.

— Привет, – улыбаюсь вышедшей в коридор бабушке, и мне очень не нравится ее бледный усталый вид. – Ну как вы тут?

— Справляемся, – кивает она в ответ. – Проходи ужинать, у меня уже все готово.

Подхожу к бабуле и крепко обнимаю ее одной рукой, второй поддерживаю дочку. Целую в сухую щеку.

— Спасибо, ба! – говорю от всего сердца. – Не представляю, как бы я справлялась без тебя.

— На то и нужна семья, чтобы в трудный момент подставить плечо, – строго говорит она. – Ты тоже меня не бросила, теперь вот на работу вышла, чтобы кредит платить. Давай сюда Викушку и иди мыть руки.