Книга Это развод! Котикова будет мстить!, страница 15 – Ксения Маршал

Показушник! Интересно, что будет, если я сейчас выступлю и заявлю, что у нас все фиктивно? Гормоны беременного организма играют, требуют вендетты и крови предателя. Они глухи к голосу разума, их не волнуют последствия. Они бурлят беспокойно под кожей, щекоча и требуя выхода. Не знаю, каким чудом я еще держусь.

— Вот оно как, – тянет глава. – Ларчик-то просто открывался. Напрасно, выходит, народ беспокоился. Ну, не буду в таком случае отрывать от дел, – это уже насмешливо, явно на наш поцелуй намекая. – Пойду я, пожалуй, в следующий раз забегу.

— До свидания, – кивает Гордей, слегка задевая мою макушку подбородком. А он молодец, надо признать: в голосе ни единой нотки облегчения.

— Всего доброго, – пищу я, малодушно так и не обернувшись.

Слышу мягкую поступь, затем – звук открываемой двери. Щелчок. Понимаю, что мы с Леоновым остались в кабинете одни.

— Фу-у-ух, – выдыхаю вслух.

Выпутываюсь из рук Гордея, которые почему-то до сих пор меня держат. Без сил опускаюсь на ближайший стул, благо тут их достаточно много.

— Ты как? – интересуется муж хмуро. – Бледная вся.

Еще бы! Сперва поцелуй этот, переворачивающий душу! Вот бы сейчас зубы почистить после языка предателя. Потом визит большого начальства. Где ж тут взять здоровый румянец?

— Перенервничала, – признаюсь честно. И зачем-то ляпаю дальше: – Мне бы ромашки, – это, пожалуй, единственное успокоительное, которое я сейчас воспринимаю.

— Сейчас организую, – Гордей кивает с готовностью.

— С пироженкой, – продолжаю наглеть. Ну раз уж он такой сговорчивый.

— Хорошо, – муж просто кивает и удаляется.

Остаюсь сидеть в одиночестве. Сперва борюсь с удивлением, а потом в голову приходит план.

Глава 10

План мой до неприличия прост: если Леонов с упорством барана портит мне жизнь, то и мне никто не мешает делать в ответ то же самое. По принципу симметрии. Предатель ответит за все «хорошее»! Тем более сам, так сказать, предоставил мне доступ к комиссарскому телу.

И первая диверсия случается практически сама по себе! Как будто судьба меня под руку толкает.

— Юля! – тарахтит селектор голосом муженька. – У меня через пятнадцать минут приемные часы для граждан. Налей хоть кофейку, а то я, боюсь, не вывезу.

— Да, Гордей Юрьевич, – напеваю в ответ, а сама мысленно потираю руки.

Кофе – это мы мигом! С медом вместо сахара. Что обеспечит восхитительный приступ аллергии начальству. За нашу недолгую семейную жизнь я имела удовольствие видеть реакцию Гордеевского организма на данный продукт. Как-то мы вдвоем сидели в кондитерской, и Леонову подали пирожное с медом в составе. Никто подобной подставы не ожидал, и уже минут через десять я гуляла по городу в сопровождении опухшего мужика.

Мы, понятное дело, искали аптеку. Но Гордей выглядел, как спившийся бомж – не исправило ситуацию даже приличное пальто и вполне дорогая обувь. Народ от нас шарахался. Слишком уж отвратно выглядело опухшее лицо, заплывшие глаза и синюшные губы.

Без всякого зазрения совести я плюхаю в кофе две упаковки меда, который хранится у нас вместе с вареньем, сиропами и прочими добавками к чаю. Сдабриваю напиток корицей, чтобы скрыть характерный привкус. Пробую. Немного сладковато, но вполне вкусно.

— Пожалуйста, – приношу поднос в кабинет муженька и ставлю на столик.